Она неуверенно шагнула к двери.

 — Мне совсем не хочется показывать их вам, милорд. Па крайней мере, пока вы не скажете, зачем они вам.

 — Они могут дать ответ на давным-давно возникшие вопросы.

 — На вопросы, связанные с деятельностью тайных агентов, сэр?

 — Возможно, — процедил Гарри сквозь зубы. — Точно сказать не могу, но возможно. Особенно если ваш брат работал на французов.

 — Но он не работал на французов!

 — Августа, я больше не желаю слушать твои хитроумные заключения относительно гибели Ричарда и тех обстоятельств, что были с нею связаны! До сегодняшнего дня я не имел ничего против тех иллюзий, которые ты питала на сей счет. Напротив, я и сам их поддерживал. Однако стихотворение о пауке и паутине, возможно, изменит все.

 Августа обхватила себя руками, как в ознобе. Мысли так и метались у нее в голове.

 — Я ни за что не покажу вам это стихотворение, пока вы не пообещаете, милорд, что не станете пользоваться им для доказательства виновности Ричарда!

 — Да мне, черт побери, совершенно безразлично, виновен он или нет! У меня есть и более важные вопросы, на которые ответ до сих пор не найден.

 — Но в поисках ответа на эти ваши важные вопросы вы заодно можете доказать и вину Ричарда. Верно, милорд?

 Гарри вышел из-за стола и тут же оказался возле нее:

 — Принеси мне стихотворение, Августа.

 — Нет. Не принесу, пока вы не дадите мне слово, что своими расследованиями никак не повредите памяти Ричарда.

 — Я могу лишь дать слово, что буду молчать о его деятельности во время войны, какова бы она ни была. Более я обещать ничего не могу, Августа.

 — Но этого недостаточно!

 — Черт побери, дражайшая супруга! Иного обещания я вам не дам!

 — Тогда и я не покажу вам это стихотворение! По крайней мере до тех пор, пока будет существовать хотя бы малейшая угроза репутации Ричарда. Мой брат был человеком смелым и благородным, и теперь я должна защитить его честь, ибо сам он уже не может сделать этого.

 — Клянусь всеми чертями ада! Вы немедленно сделаете то, что я вам велел!

 — Война закончена, Грейстоун. Ничего хорошего не будет в том, что я покажу вам эти стихи. Они мои, и я намерена сохранить их. Я никогда и никому не покажу их, и уж тем более тому, кто, подобно вам, верит, что Ричард мог совершить предательство!

 — Мадам, — убийственно спокойным тоном произнес Гарри, — вы немедленно принесете мне стихи вашего брата. Слышите?

 — Ни за что! И если вы решите взять их силой, клянусь, я их сожгу. Я лучше уничтожу их, хотя на этом листке пятна его крови, но не позволю вновь оскорбить его память и честь! — Августа резко повернулась и выбежала из библиотеки.

 За дверью она тут же услышала звон разбитого стекла. Грейстоун явно запустил чем-то тяжелым, но хрупким в стену библиотеки.

 Глава 12

 Потрясенный полной утратой самообладания, Гарри смотрел на осколки хрустального бокала, сверкавшие в красноватых солнечных лучах подобно рубинам, которые с гордостью носила Августа.

 Он просто поверить не мог, что позволил ей довести себя до такого состояния.

 Да, эта женщина действительно околдовала его! То он буквально сгорал от страсти, то его захлестывала волна горячей благодарности, когда она медленно, но верно завоевывала сердце его маленькой дочери. И уже в следующее мгновение он мог до слез смеяться или огорчаться по поводу ее совершенно непредсказуемых поступков.