— Я? — Августа была явно озадачена его заявлением.

 — Да, дорогая, именно ты. Я ведь не мог не заметить, как ты преданна друзьям, например Салли, или верна своим нортамберлендским Баллинджерам.

 — Да уж, не хуже спаниеля…

 — А мне как раз очень нравятся спаниели! — Гарри улыбнулся, услышав в ее голосе огорчение.

 Она подняла к нему лицо, глаза ее пылали гневом.

 — Верность, милорд, сродни любви! По крайней мере, мне так представляется. И купить ее с помощью обручального кольца нельзя!

 — Как раз напротив. И я это сделал несколько часов назад, — тихо возразил он. — Постарайся-ка вспомнить, Августа. Меня в самом деле не очень интересует чувство, которое ты называешь любовью. Однако я рассчитываю на уважение и верность, с каким ты относишься к остальным членам твоего семейства — к покойным и ныне здравствующим.

 Августа гордо выпрямилась:

 — Ну а я взамен получу то же самое?

 — Можешь быть в этом совершенно уверена. Я до конца исполню свой супружеский долг. — В глазах его неожиданно сверкнула страсть.

 Она потупилась, не желая быть испепеленной охватившим его чувственным огнем.

 — Прекрасно, милорд. Пусть будет верность. Но не более, пока я сама не приду к иному решению.

 — И что, черт побери, должно означать сие загадочное заявление, Августа?

 Она решительно отвернулась к окну:

 — Всего лишь то, что, пока вы не начнете придавать должное значение такому чувству, как любовь, я не позволю себе испытывать это чувство и по отношению к вам.

 «Нет, я непременно заставлю его понять, — сердито думала Августа, — что брак — это не просто холодный обмен обещаниями верности!»

 — Что ж, поступай, как тебе заблагорассудится, — пожал плечами Гарри.

 Она искоса глянула на него:

 — Значит, вы не возражаете против того, что в мои планы не входит любовь к вам?

 — Не возражаю, если вы будете прилежно исполнять свои супружеские обязанности, дорогая.

 Августа поежилась:

 — Как вы холодны, милорд! Я до сих пор этого не понимала. Судя по некоторым вашим недавним поступкам, можно было надеяться, что и вы вполне способны на безрассудства и столь же горячи в своих чувствах, как и любой из моих предков — нортамберлендских Баллинджеров.

 — Ну разве кто-нибудь может сравниться с нортамберлендскими Баллинджерами! — возразил Гарри. — И уж менее всего я…

 — А жаль. — Августа потянулась к своему ридикюлю и достала книжку, которую намеревалась почитать во время путешествия. Она открыла ее и уткнулась в страницу.

 — Что вы читаете, мадам? — мягко осведомился Гарри.

 — Вашу последнюю книгу, милорд. — Она не осмелилась поднять на него глаза. — «Некоторые замечания относительно» Римской истории от основания города» Тита Ливия «.

 — По-моему, довольно скучное чтение для вас, дорогая.

 — Вовсе нет, милорд. Я уже читала несколько ваших работ и нашла их весьма интересными.

 — Правда?

 — Да, а что? Если, разумеется, не считать один очевидный недостаток, присутствующий во всех ваших работах.