— Да, милорд.

 Он глубоко вздохнул:

 — Ты, наверное, очень волнуешься?

 — Да, пожалуй. — Она подумала о той жизни, которая ей предстоит: о его дочери, которую она никогда не видела; о новом незнакомом доме; о муже, первая жена которого, согласно всеобщему мнению, была образцом добродетели… Августа мужественно выпрямилась. — Я постараюсь быть примерной женой, Гарри.

 — Вот как? Это была бы интересная попытка, — усмехнулся он.

 Августа тут же нахмурилась:

 — Я прекрасно понимаю, что в ваших глазах, милорд, я обладаю множеством недостатков, и отдаю себе отчет в том, что передо мной стоит труднейшая задача. Конечно же, сначала мне будет очень непросто соответствовать тому высочайшему примеру, который явила ваша первая супруга. Но я убеждена, сэр, время и терпение помогут мне достигнуть определенного уровня…

 — Моя первая супруга была лживая, вероломная дрянь, — спокойно проговорил Гарри. — И я бы меньше всего хотел, чтобы ты последовала ее примеру.

 Глава 9

 Августа, потрясенная, молча смотрела на Гарри.

 — Я не понимаю, милорд, — в конце концов выговорила она с трудом. — Я… право же, все… всем казалось, что ваша первая жена была совершенством, исключительно добродетельной леди…

 — Это мне известно. И я не вижу причин разрушать мнение света о ней. До брака с Кэтрин я тоже полагал, что она образец добропорядочности:

 — На губах Гарри появилась горькая усмешка. — Можешь не сомневаться, дорогая, уж она-то не позволила мне во время помолвки ровным счетом ничего, разве что несколько торопливых поцелуев. О, она вела себя очень осторожно! Ну а я ошибся, приняв отсутствие любви за истинную добродетель.

 — Ах вот как! — Августа залилась ярким румянцем, вспомнив, как много позволила ему до замужества она сама.

 — И лишь обнаружив, что и в нашу первую брачную ночь она осталась столь же холодна, я понял, что она не испытывает ко мне ни капли любви. Кроме того, у меня возникли серьезные опасения, что у нее уже был любовник. Когда же я предъявил ей свои обвинения, она расплакалась и призналась, что любит другого и отдалась ему, когда узнала, что должна выйти замуж за меня.

 — Но почему же должна, сэр?

 — По вполне обычным причинам. Главным образом из-за моего титула и состояния. Родители Кэтрин настаивали на этом браке, и она смирилась. Ее возлюбленный не имел ни гроша за душой, а Кэтрин была слишком практична, чтобы убежать с ним.

 — Как это печально! Для вас обоих.

 — Клянусь, я бы предпочел, чтобы она убежала со своим любовником, да еще с радостью заплатил бы ему за это, если б только знал, что сулит мне судьба! Но прошлого не вернешь. — Гарри пожал плечами. — Она уверяла, что жалеет о содеянном и изо всех сил постарается быть хорошей женой. Я ей поверил. Черт побери, я просто хотел ей поверить!

 — И с вашей стороны было бы нечестно, сэр, укорять ее утраченной невинностью, — сказала Августа, нахмурившись. — Разве что вам тоже ваши отношения… были совершенно безразличны.

 Гарри вздернул бровь.

 — Так или иначе, но мне не оставалось ничего иного, как смириться со сложившимся положением вещей, — продолжал он.

 — Я понимаю. Брак заключается навечно, — прошептала Августа.

 — Мы с Кэтрин могли бы как-то все уладить и жили бы неплохо, если бы она не лгала мне с самого начала.