— Гарри, ты меня слушаешь?

 — В высшей степени внимательно, милая.

 — Вот и прекрасно. Я как раз намерена изложить тебе свои соображения относительно наших с тобой отношений. Мы с тобой из абсолютно разных миров. Ты весьма старомодный человек, серьезный ученый, не привыкший к легкомыслию и всяким вольностям. Я же, напротив, — и я не раз говорила тебе об этом! — весьма склонна к современным идеям и развлечениям и обладаю совершенно иным складом характера. Мы не должны закрывать глаза на то, что мне порой доставляют удовольствие забавы весьма сомнительного свойства…

 — Не вижу в этих забавах особого вреда, если ты станешь им предаваться не слишком часто.

 Да, двух минут достаточно, чтобы ее возбудить, размышлял Гарри, стараясь объективно оценивать и свои, и ее возможности. Пройдет самое большее пять минут, и чудесные чуть слышные стоны восторга, вновь сорвутся с ее губ…

 — Ты прав, но во многом мы с вами расходимся…

 — Конечно, как и всякие мужчина и женщина. Это вполне естественно.

 Минут через семь, решил Гарри, когда она забьется в его руках и выгнется дугой, он предложит ей кое-какие новые вариации на заданную тему…

 — Однако теперь мы связаны с вами на всю жизнь, милорд. Мы дали друг другу клятву перед лицом закона и морали.

 Гарри что-то нетерпеливо промычал в ответ, обдумывая куда более привлекательные возможности, открывающиеся перед ним. Он перевернет Августу на живот, а потом поставит на колени… И проникнет в нее сзади, медленно лаская ее дивное тело… Потребуется не менее двадцати-тридцати минут, прежде чем можно будет попробовать такой способ, решил он. Пугать ее он не хотел. Она все-таки совсем новичок в любовных играх…

 — Я прекрасно понимаю, сэр: вы спешили с заключением нашего брака, ибо считали себя обязанным жениться на мне после того, что произошло в карете леди Арбутнотт. Но я хотела бы, чтобы вы знали…

 А потом он снова может лечь на спину, мечтал Гарри, и сделать так, чтобы она наездницей оседлала его бедра. В этой позиции особенно хорошо будет видно ее страстное лицо, когда она достигнет высшего наслаждения….

 Августа глубоко вздохнула и продолжила:

 — Я бы хотела, чтобы вы знали; несмотря на репутацию людей безрассудных и склонных к риску, мы, нортамберлендские Баддинджеры, тоже обладаем развитым чувством долга — не меньшим, чем у прочих благородных семейств нашей страны. И не меньшим, осмелюсь заметить, чем ваше собственное чувство долга, сэр. И потому я хочу заверить вас: даже если вы чувствуете, что не можете любить меня и вам совершенно безразлично, люблю ли вас я…

 Гарри нахмурился: ее последние слова прервали его чудесные мечтания.

 — Прости, Августа, что ты сказала?

 — Я всего лишь хотела сказать, милорд, что понимаю свой супружеский долг, высоко уважаю его и чту, также как чтите его вы. Я из нортамберлендских Баллинджеров и никогда не пренебрегаю своими обязанностями. Может быть, наш брак заключен и не по любви, однако вы можете вполне на меня положиться: я намерена неукоснительно исполнять свои обязанности в качестве вашей супруги. Мои представления о чести и долге столь же определенны, как и ваши, милорд, и я бы хотела, чтобы вы знали это!

 — Неужели ты хочешь сказать, что намерена хранить мне верность только потому, что тебе так велит супружеский долг? — спросил он, чувствуя, как в нем закипает гнев.