— Поэтому у тебя нет своих детей? Потому что ты боишься, что им может передаться по наследству эта болезнь?

— Нет, — отозвался Хант. — Я хотел детей, ты даже не можешь представить, как сильно. Только Глория никак не беременела. Хотя я проявлял достаточно усердия.

Если бы слова не прозвучали так горько, этот звук можно было бы принять за смешок.

— Каким же я был дураком, — продолжал он. — Я пытался. Пытался. Я стал похож на распроклятого вечноготового кролика, так я старался.

— Ты хочешь сказать, — осторожно вмешалась Дороти-Энн, — что твоя жена не могла зачать?

— He-а. Дело не в том, что она не могла зачать. — Хант снова покачала головой. — Глория не хотела.

Дороти-Энн не могла произнести ни слова. Ей казалось, что Уинслоу унесся мыслями далеко назад, оказавшись за тысячу миль от нее, в кошмарном прошлом, похожем на ад.

— Как-то раз, пару лет назад, случилось так, — заговорил Хант, — что я ударился ногой о ножку кровати. Ванная комната Глории была ближе моей, поэтому туда я и отправился за пластырем. Угадай, что я нашел в ее шкафчике с лекарствами?

Дороти-Энн сидела не шевелясь.

— Мне кажется, я догадываюсь, что там было.

— Ага, — с горечью сказал Хант. — Противозачаточные таблетки. Все эти годы, когда я так хотел ребенка, она пила противозачаточные таблетки!

— Тебе, очевидно, было очень плохо, — заметила Дороти-Энн.

— Да, — признался Уинслоу. — Но знаешь, что ударило меня больнее всего?

— Кроме того, что ты почувствовал себя преданным?

— Да, кроме этого. — Хант вдохнул, потом медленно выдохнул носом. — Моя собственная глупость, — признался он. — Ты считаешь, что мне следовало догадаться раньше, так? Но нет. Я оказался таким доверчивым, что правда должна была стукнуть меня по башке. И даже тогда я не поверил.

— Может быть, ты подозревал это, но тал сомнения прочь?

Хант нахмурился, подумал минуту, потом кивнул:

— Может быть, и так.

— Она по-прежнему принимает таблетки?

Хант пожал плечами:

— Черт меня побери, если я в курсе. Да мне и плевать.

— Но тебе же было не все равно, — сказала Дороти-Энн. — В то время.

— Верно, — согласился Хант. — Но только до того, как я нашел таблетки. Это все решило.

— Но разве ты не пытался все наладить?

— Нет. Я не смог простить ее. И до сих пор не могу. Глория знала, как важны для меня дети. — Он поднял кулак и с силой опустил его на бедро. — Черт побери, она знала! — прошептал Уинслоу.

Дороти-Энн вопросительно посмотрела на него.

— Но ты по-прежнему женат, — заметила она.

Хант отрешенно махнул рукой.

— Отличная шутка. Мы поделили дом. У нас как в Корее. — Он негромко рассмеялся. — У нас даже есть демилитаризованная зона!

Дороти-Энн моргнула от горьких слов, потом склонила голову на бок, как птичка, и спросила:

— Но когда дела настолько плохи, есть способ помочь. Можно развестись, например.

Хант медленно повернул к ней голову и стал рассматривать, словно мутанта, как будто ничего подобного никогда не видел.

— Развод? — В его голосе было столько сарказма. — Разве ты не слышала? Уинслоу никогда не разводятся.