— Венеция! — Дороти-Энн сурово округлила глаза. — Прекрати, пожалуйста! — Она уже развязала галстук и открыла крышку коробки. — Посмотрите! — Хозяйка кабинета продемонстрировала коробку всем присутствующим. В ней оказалось печенье. Маленькое, круглое золотисто-коричневое. В центре каждого красовалась вишенка.

— Печенье? — фыркнула Венеция. — Должна заметить, что я крайне разочарована. Да. Что это за мужчина, если он посылает женщине печенье? Правда! Ведь это калории. Вот что это такое.

Дороти-Энн засмеялась.

— Да ладно тебе. Давай, возьми штучку.

Негритянка нагнулась над коробкой.

— Выглядит очень соблазнительно. — Ее тонкие ноздри раздулись. — И должна признать, что запах просто восхитительный, — добавила она. — Но покачала головой. — У меня очень строгая диета.

— Ну и оставайся со своей диетой, — Дороти-Энн предложила печенье Сесилии. — Возьмите штучку.

— Что ж, — Сесилия на минуту замялась. — Я тоже на диете, но она совсем не такая строгая. Почему бы и нет? Одно мне никак не повредит. Верно?

Ее рука нырнула в коробку, выудила печенье, и секретарша сразу же откусила кусочек.

— Ммм! Очень вкусно!

— Арни? — Дороти-Энн повернулась к адвокату.

Тот потянулся и взял пару штук.

В эту секунду зазвонил личный телефон Дороти-Энн. Она сунула коробку в руки Арни, торопливо подошла к столу и сняла трубку после четвертого звонка.

— Алло? — задыхаясь, ответила она.

— Я тебе помешал? — спросил знакомый голос.

— Хант! — в голосе Дороти-Энн звучало подлинное удовольствие. — Цветы и печенье только что принесли. Должна заметить, что на этот раз ты превзошел самого себя. Я никогда не видела столько цветов!

— Цветы? Печенье? О чем ты говоришь? — спокойно поинтересовался Уинслоу.

Дороти-Энн нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не посылал тебе ни цветов, ни печенья. Но ты так об этом говоришь, что мне жаль, что я этого не сделал…

— Да… Но если не ты, то кто же?..

Дороти-Энн хмуро рассматривала внушительных размеров букет. Сесилия уже доела печенье и стряхивала крошки с юбки. Арни стоял посреди кабинета, в одной руке коробка, а другой он пытался разделить два печенья, чтобы съесть их по очереди. И высокая фигура Венеции, почти такого же роста, что и цветы. Она снимала остатки целлофана с аранжировки. Все трое создавали настоящую живую картину благополучия.

— Мне не хотелось тебя тревожить, но я звоню, чтобы узнать, слушала ли ты новости, — продолжал Хант.

— Ах, да, ураган, — со скучной обреченностью вспомнила Дороти-Энн. — Я сыта этим ураганом по горло.

— Я говорю не об урагане.

— Тогда о каких же новостях ты толкуешь?

— Я получаю главные нью-йоркские газеты. Разумеется, на день позже, и мне не всегда удается их читать. Но я все же стараюсь быть в курсе событий…

— Да? И что?

— Я как раз взял стопку, чтобы выбросить. Ты же знаешь, как газеты накапливаются. И кое-что мне бросилось в глаза на первой полосе «Нью-Йорк пост». Это был субботний выпуск.

— В тот день ты вернулся в Калифорнию, — прошептала Дороти-Энн.

— Правильно. Заголовок гласил «Убийство на Би-вэй».