Внезапно капот ухнул вниз, и послышался плеск воды. Из-за малой скорости никто не пострадал, так что, выпрыгнув из кабины на большую кочку, я быстро осмотрелся.

Луна серебристым светом неплохо освещала поверхность воды, изредка покрывавшуюся рябью при легком ветерке.

— Метров сто не доехали, — пробормотал я, после чего, повернувшись, скомандовал: — Разгружаемся. С лодкой осторожнее!

Посмотрев, куда мы провалились, разглядел яму, наполненную водой.

— Нужно было правее брать, там повыше. До самого берега бы доехали.

— Там местность открытая, машину не спрячешь, а тут ее в камышах хрен разглядишь. Кстати, нужно нарубить камыша и замаскировать машину. Хоть и немного, но это даст нам время уйти подальше.

— Есть, — козырнул капитан.

Со стороны кузова доносились тихая ругань, плеск воды, негромкое бормотание.

— Тут переправляться будем? — подошел ко мне сзади адмирал.

Честно говоря, за сегодняшний суматошный день я был ему изрядно благодарен. Никакого протеста или недовольства нашим положением мы не слышали. Офицер с честью делил все наши проблемы.

— Да. Тут излучина, удобно.

— Хорошо, пойду осмотрю место спуска лодки.

Показав двум бойцам на удаляющегося адмирала, послал их за ним, пусть присмотрят.

Место для переправы я выбрал не просто так. В тринадцати километрах находилась памятная деревенька Сосновка, рядом с которой был портал.

В общем, у нас все получилось. Сперва на тот берег переправились четверо бойцов на украденной лодке, обследовав берег и не найдя засады или охраны, подали сигнал о переправе. С трудом подняв уставших людей, мы начали переправляться. Так что перед самым рассветом мы оказались на советской территории, оккупированной противником.

На этом берегу с деревьями было все в порядке, и шли мы скрытно.

— Пограничная застава, — пробормотал Лобанов, разглядывая что-то впереди, — а вернее, ее развалины.

Встав рядом и тоже наклонив ветку, я посмотрел вперед, благо начавшийся рассвет хоть немного рассеял мглу.

— Вижу. Надеюсь, погранцы выбрались к нашим. У меня тут знакомые были.

— Да? — удивился капитан.

— Работал я как-то тут перед самой войной.

— Люди устали, нужно отдохнуть.

— Это да, — пробормотал я, обернувшись.

Бойцы свалились кто где стоял и, пользуясь секундной передышкой, отдыхали. Некоторые уже успели уснуть.

— Обойдем заставу, еще пару километров в глубь леса, и встанем на отдых. Тут как раз до Сосновки километра три будет.

Так мы и сделали. Подняли людей, некоторых с трудом разбудили, и повели отряд дальше, обойдя тянущие гарью постройки по опушке. После чего углубились в лес.

Еще через час, выставив посты, мы забылись тяжелым сном на нарубленном лапнике. Время подъема я назначил на двенадцать часов дня.

Деревня Сосновка. Семь утра.

Как это ни было тяжело признать, но русские ушли. Потерев воспаленные от недосыпания глаза, капитан Леманн еще раз вздохнул, рассматривая карту. Только что, после доклада, он получил нагоняй от своего непосредственного командира подполковника Буркхардта. Несмотря на плохую связь, слова были понятны хорошо, так что капитан продолжал обдумывать свои дальнейшие действия.

Было много странностей с этими русскими. Началось все сутки назад, когда одна такая группа уничтожила главного инспектора из ставки Гитлера. Леманн не знал, кому приходился родственником этот генерал, но шум из-за него поднялся преизрядный. Если раньше на действия диверсантов еще смотрели сквозь пальцы, несмотря на панические вопли тыловиков, то после этого нападения все встали на уши.