— Что теперь? — спросил он.

— Поедем к твоему отцу. Только по пути купим тебе какую-нибудь одежду. Ты в прикиде Скугги похож на экоактивиста, не получающего гранты.

Глава 24

Рехон сидел на переднем сиденье с легкой улыбкой и с интересом смотрел в окно сквозь прямоугольные солнечные очки. Последние я редко использовал, чаще всего они просто катались в машине без дела. Все-таки погоды у нас не шибко солнечные. Как, например, было и сейчас — небо плотно заволокло тучами, да еще и ветер поднялся серьезный, пронизывающий.

Однако для изнаночника даже подобная «темень» являлась яркой. Ну конечно, он ведь всю жизнь прожил в «светлой» Скугге.

А еще Рехон не переставал удивляться, временами напоминая не умудренного опытом и годами кощея, а молодого мальчишку. Он то и дело спрашивал меня обо всем, что видел. Его интересовало буквально все: деревья, небо, птицы, асфальт, машины, линии электропередач, витрины магазинов, да и сами магазины тоже. Когда мы остановились по дороге купить водички, Рехон все не мог поверить, что все выставленное на прилавках — еда. Учитывая, что заехали мы в самый крохотный продуктовый, представляю выражение его лица, когда он доберется до какого-нибудь гипермаркета.

Впрочем, еда Рехону не особо понравилось. Я набрал ему всяких шоколадок и плюшек, но, откусив разок, кощей выплюнул и принялся полоскать рот. Они показались ему слишком сладкими. Ну да, обожрутся на Скугге своего крестсежа и сидят. Хотя да, у них же даже слово «сахар» нет.

Еще сына Васильича невероятно заинтересовала оборона нашей «столицы». Как он сказал, поселение большое, значит, в страже должно оказаться несколько тысяч воинов, из которых минимум пара сотен рубежников. Пришлось вновь его разочаровать и вкратце, насколько это вообще было возможно, объяснить, как устроен чужанский мир.

— Полицейские? Они охраняются покой городских жителей? И как много этих самых полицейских?

Пришлось даже лезть в телефон.

— Интернет говорит, что примерно пять человек на тысячу.

— Это очень мало, — удивился Рехон. — И ведь они даже не рубежники. Скажи, а интернет — это твоя нечисть, и он живет в этом крохотном артефакте?

Пришлось объяснять, что такое телефон, глобальная паутина взаимосвязанных компьютерных систем, доступ к публичной информации и прочее, прочее, прочее. Рехон слушал внимательно, но я не был уверен, что он все понимает. И это вполне логично.

Человек практически из средневековья оказался в будущем. Если бы со мной провернули такой фокус, я точно выглядел идиотом, спрашивая про смену физической оболочки, оцифровку сознания, мгновенную телепортацию и прочее. Лично я будущее видел примерно таким.

С другой стороны, я правда не представлял, с чего начать вводить изнаночника в курс дела. У детей, которые познают окружающий мир через взаимодействие, уходит несколько лет, чтобы приобрести только базу. Про то, как работает интернет и двигатель внутреннего сгорания в машине, там даже речь не идет. Хоть бы курсы какие открыли для пришельцев из других миров, что ли. Интересно, кстати, в нашем Подворье есть что-то такое? Ведь всяко за всю историю княжества были перебежчики из Скугги. Надо будет прощупать эту почву.

Но для перво-наперво я все же и правда отвез Рехона в ближайший магазин одежды. Хотел сначала на рынок. Не потому, что я жлоб, там просто выбор больше. Однако поглядел на комплекцию изнаночника и решил, что на него мы что-нибудь найдем везде. Рост чуть выше среднего, худой, если не сказать большего. Почти модель.

— Девушка, нам нужно приодеть моего родственника, — с порога начал я. — Он приехал из деревни сюда работать, а одежду не взял. Поэтому сами понимаете…

Продавщица, к слову, невероятно красивая девочка лет двадцати (где они их таких берут?) оглядела сначала меня, потом Рехона.