— Я осмелюсь заметить, что у нас премиальная одежда.

Видимо, наш промысел не маскировал надетые вещи, не считая это чем-то важным. Хотя чего это она? Джинсы у меня нормальные, кроссовки тоже, спасибо Инге за подгон, футболка разве что обычная, из эконом-сегмента — такое легко считать, да рюкзак порванный. Может, я какой-нибудь хипстер-миллионер. Хотя, что я тогда делаю в Выборге? С Рехоном все было куда сложнее. Он выглядел как… человек, который слово «премиальный» услышал только что.

— Я осмелюсь заметить, что деньги у нас есть. Вы же принимаете карты?

Вот за что люблю вышколенный персонал — Лина (как свидетельствовал бейджик) мгновенно переобулась и повела нас в зал. Я, кстати, уже сам хотел извиниться и сказать, что мы, наверное, и правда ошиблись. К примеру, что это за штаны за двадцать шесть тысяч? Или мужское портмоне за сорок? Они цены наобум, что ли, лепят?

Впрочем, гордость не позволила. Если бы я был один, хрен с ним, улыбнулся бы и вышел прочь. Но теперь я предстал экскурсоводом для изнаночника, и мне нельзя было ударить в грязь лицом. Ладно, деньги на карте есть, спасибо Рыкаловой. Остальное — мелочи.

— У тебя какой размер? — спросил я Рехона.

Тот непонимающе поглядел на меня, пожал плечами, а затем раздвинул большой и указательный палец.

— Примерно такой.

— Да я не про то…

— Сорок шестой, если я не ошибаюсь, может, чуть больше, — подсказала Лина с невозмутимым лицом.

Даже если ситуация и казалась ей дикой, продавщица не пыталась показывать свое истинное отношение. Хотя какая продавщица? Они в обычных магазах. На бейджике у Лины оказалось написано «менеджер по работе с клиентами». И я был вынужден с этим согласиться.

— А можно мне вон ту штуку? — ткнул Рехон пальцем в сиреневую рубашку-поло.

— Если позволите, — вновь вмешалась Лина. — Вы весьма… стройный по телосложению. Поэтому в вашем случае лучше использовать многослойность, например, футболку и кардиган сверху. Брюки поискать свободного покроя, у нас как раз есть пара удачных моделей с манжетой у щиколотки. Низ и верх мы сделаем контрастными, а ремень подберем из красной кожи. Он «разобьет» длинную вертикальную линию. Обувь вам нужна?

— Нам все нужно, Лина, — ответил я. — И где вы были всю мою жизнь, когда я одевался не пойми как?

Девушка слегка улыбнулась, но так, чтобы дать понять, что дальше этого магазина (или, скорее, бутика) наше общение не уйдет. Нет так нет, не то чтобы я сильно и хотел, конечно.

— Рехон, пройди вот сюда, пожалуйста. Спокойнее, это зеркало, просто большое. Ты уже подобное видел. Закройся шторой и пока раздевайся, сейчас принесут одежду.

Лина со скоростью электровеника уже поставляла штаны, свитеры, рубашки, оставляя их на напольной стойке для вешалок. Я же подавал Рехону вещи, чувствуя себя Ричардом Гиром из старого фильма про проститутку, которой повезло. И надо отметить, что сыну Васильича решительно шло если не все, то очень многое. Вот он выглядит как английский денди, только что приехавший с крикета. А теперь как аристократический лев с обложки «Vogue», небрежно выскочивший из Роллс-ройса за сигаретами. Или вот как молодой и богатый американец, который щурится от яркого калифорнийского солнца на игре в гольф.

Короче, Рехону очень шли дорогие вещи. И изнаночник не чувствовал себя в них неудобно или смущенно. Напротив, натянув первую рубашку, рубежник удивленно поднял на меня глаза.

— Она… мягкая. И совсем не колется.

— Будешь хорошо себя вести, купим тебе пижаму из шелка. Так, а это что у тебя под ногами валяется. Господи… Лина, скажите, пожалуйста, у вас есть нижнее белье?

— Да, но хочу напомнить, что оно не подлежит возврату.