— За это не переживайте. И носки.

Спустя полчаса мы все-таки выбрали коричневые, точнее «цвета мокко» штаны, какую-то простую и жутко дорогую футболку, теплый бежевый кардиган на двух пуговицах и лоферы на плоской подошве. Правда, Рехон тут же начал пытаться засунуть за тот ремень из красной кожи нож и прочие свои прихваченные из дома вещицы.

— Нет, тут так никто не делает, — остановил я его. — Лина, можно вон ту сумку?

— Саквояж? — уточнила девушка.

— Да.

— Потом придумаешь место для Слова в этом мире, — шепнул я Рехону.

В итоге все вещи рубежника были сложены в небольшую кожаную сумку. Как сказала бы моя бабушка: «Жених». Теперь можно на любой модный показ, не то что на встречу с отцом.

— Отлично, Лина. Мой родственник пойдет прямо в этой одежде. А прошлую можете выбросить. Сколько с нас?

— Триста девяносто шесть тысяч.

Удар мы выдержали достойно. Рехон лишь потому, что не понимал, о чем идет речь. Серебра он не увидел, значит, дело заключалось в чем-то несерьезном. Я по-другой причине. Когда сумма по предварительным расчетам превысила две сотни, я даже считать перестал. Пусть до конца и не смирился.

Для меня, парня из бедной семьи, который в магазинах всегда четко знал еще до кассы сумму набранных вещей, стоимость казалась колоссальной. Я никогда не понимал людей, которые тратят такие невероятные деньжищи на обычный шмот. То есть ту же одежду из того же хлопка, льна и кожи, которую без напряга найдешь в десятки раз дешевле. Хоп, и вдруг сам стал таким.

В свое оправдание можно было добавить, что я старался не для себя, а для Рехона. Не терпелось увидеть, как перед Васильичем предстанет красивый мужчина, его давно потерянный родной сын. Для этого никаких денег не жалко. Правда, именно в этот момент я еще подумал, что надо будет существенно пересмотреть расходы на еду для грифона. А что? В одном месте прибыло, в другом убыло.

— Ваша оплата прошла успешно, — кивнула Лина, видимо, до последнего сомневаясь в нашей платежеспособности.

Молодец, не повелась на «встречают по одежке» и сделала себе кассу. По крайней мере, других идиотов, которые решили бы затариться дорогими вещами за все время посещения бутика я не увидел.

Разве что Рехон разбавил благостное впечатление, спросив, что это такое цветастое в стеклянной вазе. И получив ответ, что сладкие конфеты, загреб целую горсть, которую тут же сунул в карман новых штанов. Помимо информации о нашем мире, придется еще обучить его хорошим манерам.

Лина следила за нами до тех пор, пока мы не сели в машину, чем, наверное, окончательно сломали ей мозг. Зверь не выглядел как авто премиального класса, на котором ездят эксцентричные нувориши. Теперь весь оставшийся день бедняжка будет размышлять над тем, кто были эти двое и откуда у них такие деньги.

Лично мне до этого не оказалось никакого дела. Теперь на повестке дня осталось самое важное, к чему я так давно шел. И на что подписался почти случайно. Воссоединение семьи.

Рехон вел себя спокойно, будто бы даже отстраненно. Перестал терзать меня вопросами, лишь по-прежнему с интересом разглядывал мелькающий городской пейзаж. И периодически оттягивал свитер. Да, для меня все, что было отдаленно похоже на свитер, свитером и называлось. Видимо, наша одежда все равно казалась непривычной для изнаночника.

У дома Васильича я остановился с часто колотящимся сердцем. Вот еще непонятно, мне-то чего дергаться?

— Будь в машине, я его сейчас предупрежу.

Рехон кивнул, словно речь шла о чем-то несущественном. Вот ведь выдержка у человека. Хотя оно и понятно, столько лет жить в роли проклятого Скуггой и дорасти до кощея. Наверное, он повидал всякого дерьма.

Дверь отворилась прежде, чем я постучал. Будто бы Васильич сидел и ждал все это время возле входа.