– Боюсь, Банрууд, твоя женщина хочет всех нас усыпить, – сказал Гудрун с кривой ухмылкой. – А я не хочу, чтобы мне перерезали горло, пока я сплю.

– Быть может, леди знает песни Севера? – предположил кто‐то из‐за спины короля Гудруна.

Голос был тихим – всего лишь подсказка верного слуги королю, – но сердце у Гислы забилось: она его узнала. Она вытянула было шею, нарушая данный себе зарок, но тут же осеклась. Она вела себя глупо. Она уже давно не слышала Хёда.

– О чем тебе спеть, король Гудрун? – спросила она, не сводя глаз с его лба. Она старалась не смотреть ему прямо в глаза.

– О мужчинах, – бросил, громко рыгнув, один из северян, и окружавшие его воины громко расхохотались.

– Да. Спой нам такую песню, – кивнул король Севера. – Меня заверили, что ты знаешь много песен Сонгров.

– Вряд ли случай теперь подходящий, – возразила она.

Кто мог его в этом заверить?

Король Банрууд взмахом руки рассеял ее сомнения:

– Дай королю то, чего он хочет, дочь.

Она подняла подбородок повыше и вперила глаза в дальнюю стену. На колонне висела голова огромного черного медведя с оскаленными зубами и сморщенным носом – даже после смерти он продолжал запугивать всех вокруг. С этим медведем ее многое роднило. Она глубоко вдохнула и запела старую песню, гоня от себя воспоминания о том, как пела ее в последний раз, на склоне холма, когда держала Хёда за руку и показывала ему, как пляшут ее родные:

– И… все начинается сызнова, – пропела она, чинно сложив ладони перед грудью.

Она пропела песню вновь, уже быстрее, так, как ее и следовало петь, и все северяне подхватили последнюю строчку:

– И… все начинается сызнова.

– Еще! – потребовал король Севера.

Она спела снова, скача от слова к слову так быстро, что не успевала даже дышать, и все в зале захлопали и пропели последние слова вместе с ней, восторгаясь ее способностью.

Она чуть склонила голову в поклоне и набрала в грудь побольше воздуха, ожидая продолжения.

Просьбы сыпались одна за другой: ее просили исполнить песни Севера, и она пела их, потому что так велел король.

После дюжины песен король Севера громко хлопнул в ладоши и грохнул кубком о стол. Его люди последовали его примеру.

– Еще до рассвета ты споешь нам снова, Лиис из Лиока, – объявил Гудрун. – А теперь наша очередь тебя развлекать.

Гисла покорно опустилась в кресло.

– У нас нет здесь красивой женщины с золотыми волосами, которая могла бы спеть для тебя, – сказал Гудрун. – Но мы, быть может, сумеем… иначе тебя развлечь.

Король Банрууд величественно кивнул в знак того, что Гудрун может продолжать.

– Где слепой Хёд? – спросил Гудрун, и его воины завопили, затопали и застучали по столам кубками, предвкушая потеху.

Если бы Гисла не сидела в кресле, она бы упала.

– Встань, Хёд. Пусть наши новые друзья на тебя поглядят. – Послышался шум, началась какая‐то толчея, и из‐за стола за спиной у короля Севера нехотя поднялся человек в сером. Он был тонок и казался готовым к прыжку, а крепкие руки и широкие плечи под капюшоном плаща выдавали силу. Когда он сбросил капюшон с головы, под ним обнаружилась тугая черная коса, бежавшая по самой макушке. Волосы на висках, над изящной формы ушами и на впалых, словно вырубленных топором щеках были ровно выбриты.