На восточном склоне горы, позади храма, тянулись загоны для скота, сады и постройки, которыми пользовались лишь хранители, – от прочих владений их отделяла еще одна стена. Земли храма по размерам сильно проигрывали королевским, но хранители пользовались ими с умом. Далеко не вся жизнь в храме уходила на изучение рун, чтение свитков и молитвы богам. Каждый из хранителей владел каким‐то умением или ремеслом, и у каждого была своя обязанность, а порой даже несколько, так что все они – кто в большей, кто в меньшей степени – вносили свой вклад в общее хозяйство. Храм был своего рода деревней, населенной обритыми наголо мужчинами и жившей по строгим правилам, но, как ни странно, эта строгость даже нравилась Гисле. После долгих месяцев хаоса и неуверенности в завтрашнем дне царивший в храме порядок внушал ей пусть не ощущение безопасности, но хотя бы относительное спокойствие.

Хранители не таили на девочек зла, но вели себя с ними неловко и холодно: многих братьев раздражало присутствие в храме непрошеных гостий. Ни у кого из хранителей не было детей. Ни один из них не чувствовал себя свободно с женщинами всякого возраста, и потому они всеми силами избегали девочек, обходили их стороной, склонив голову и отводя взгляд. Тень они тоже избегали. Все, кроме Дагмара и мастера Айво.

Верховный хранитель настоял на том, чтобы с девочками обращались как с будущими хранительницами – он называл их послушницами. Их учили чтению и письму, песням и заклинаниям.

Гисле мастер Айво казался похожим на Арвина – учителя Хёда. Возможно, все дело было в том, что оба горбились. Или в том, как загибался крючком нос верховного хранителя. Или в том, как ярко горели знанием его глаза. Или попросту в том, как она чувствовала себя в их присутствии. Загнанной. Беззащитной. Неспособной что‐либо скрыть. Ни свои чувства, ни свой голос, ни свою неприкаянность, ни свое одиночество.

– Он такой некрасивый, – сказала Башти, изображая согбенную спину мастера Айво, его птичьи манеры.

– Поэтому я ему верю, – заметила Тень. – Давным-давно я узнала, что физический облик – лишь скорлупа, в которой кроется зло. Мастер Айво выглядит как злодей. Но он не таков.

– Король очень красив, – прибавила Элейн, и всем стала понятна не высказанная ею мысль.

Мастер Айво напоминал крупного сгорбленного стервятника с когтистыми лапами и мясистым клювом. Его обведенные черным глаза и губы казались бы еще страшнее, если бы Дагмар не объяснил девочкам, что они значат. Спустя примерно неделю после их прибытия в храм, в их первый полный день в качестве «послушниц», хранитель Дагмар ответил на все их вопросы. Тень тоже сидела с ними, хотя и знала куда больше, чем дочери храма. Казалось, что она уже давно задала все свои вопросы и получила на них ответы.

– Что значит послушник? – спросила Башти.

Элейн и Юлия, вероятно, понимали значение этого слова, но вот Гисла была признательна Башти за прямой вопрос.

– Послушники происходят из всех кланов, – начал Дагмар, – но они должны заручиться поддержкой своего ярла, а верховный хранитель должен позволить им остаться в храме. Чаще всего послушники, окончив обучение, становятся хранителями.

– А нас тоже будут всему обучать? – спросила Юлия и пристально взглянула на Дагмара.

– Вас научат читать и писать. Научат истории.