Молодая вдова удивилась.

– Со мной?

– Да, и с глазу на глаз.

Джельсомина бросила на племянника недоуменный взгляд, а Серафина возмутилась.

– Что же такое ты хочешь сказать своей тетке, чего бы я не должна услышать? Или, может, я теперь уже не твоя мать?

– Ладно, как хочешь. Послушай, Джельсомина, мы с Джованни долго думали, кому выгодна смерть Рокко…

– И что?

– А то, что изчезновение Рокко вполне устраивает только одного человека…

Джельсомина побледнела, зато до ее сестры смысл слов сына дошел далеко не сразу.

– Что ты болтаешь, Альдо? Уж не помешался ли ты вдруг? Мы же все так любили Рокко…

– Все, кроме одного, а может… и двоих!

– Да скажешь ты в конце концов, в чем дело? – рассердилась Серифана. – На что ты намекаешь, никак не пойму?

– О, тут нечего растолковывать, – вмешалась Джельсомина, – он думает о Дино и обо мне. Так, Альдо?

Молодой человек промолчал, но за него ответила мать.

– Да говорите же вы оба так, чтоб можно было хоть что-нибудь понять!

– Твой сын всего-навсего обвиняет Дино в том, что тот убил Рокко, чтобы завладеть его женой! Ну, а меня, возможно, считает сообщницей… Так, Альдо? Да?

– Разве я сказал, что все так и было, как может показаться, – вяло ответил вконец смутившийся парень.

– Вот что я тебе скажу, Альдо: не будь ты мне сейчас так противен, надавала бы я тебе оплеух, да таких, чтоб ты на всю жизнь запомнил! Благодарю покорно, племянничек, за уважение, и дядя тоже наверняка страшно обрадуется, узнав, какого ты о нем мнения!

– Ох, Джельсомина, если б ты знала, как я несчастен, с тех пор, как думаю обо всем этом! Мне так тяжело, вот я и рассказал тебе… Рокко погиб, и надо выяснить почему! Сделать это мог лишь тот, кто знал все, как и мы.

Смертельно бледная Джельсомина пристально взглянула на Альдо, и тот вдруг подумал, что она и вправду красавица.

– Теперь твоя очередь выслушать меня, Альдо… Я думаю, Дино действительно меня любит, но успокойся, я не выйду замуж снова, пока мы не отомстим за Рокко. Ты оскорбил меня, Альдо. А ведь я всегда считала себя твоей второй матерью. Я не заслужила от тебя такой гадости, нет… ничем не заслужила… И не думаю, что сумею когда-нибудь простить…

Серафине захотелось тут же уладить дело.

– Попроси у нее прощения, Альдо! Не может же быть, что тебе самому пришла на ум такая кошмарная мысль!

Но Джельсомина покачала головой.

– Нет, бесполезно – это было бы не от чистого сердца. Альдо попросит прощения в тот день, когда убедится, как был ко мне несправедлив. А пока лучше оставим друг друга в покое.

Но Альдо уже начали терзать угрызения совести. А его мать, решив кончить за здравие сцену, начавшуюся за упокой, заметила:

– Чем вмешиваться в чужие любовные дела, сынок, ты бы лучше занялся собственными. Когда ты женишься на своей англичанке?

– Никогда!

– Но… но я думала, ты ее любишь?

– Это она не любит меня.

И, чтобы избежать объяснений, Альдо вышел. Матрона, считавшая своего сына прекрасным как божий день, не верила, что на свете существует хоть одна девушка, способная остаться равнодушной к его чарам.

– Ты слыхала, Джельсомина?

– Да, и если хочешь знать мое мнение, Серафина, то он злобится на других, потому что сам несчастен.

– Господи Боже, да ведь этого просто не может быть! Разве нормальная девушка устоит перед моим Альдо? По-твоему, такие бывают?

– Видимо, да.