– Значит, ты решил прикончить меня вместе со своей сообщницей?

– На сей раз, Марио, ты свое заслужил! – зарычал де Сантис, бросаясь на него.

– Остановись, Риго! – возопила Серафина.

Мужчины посмотрели на нее и с удивлением обнаружили, что матрона вытащила старый обшарпанный чемодан и начала складывать белье.

– Что ты задумала? – ошарашенно спросил Марио.

– Я ухожу.

– Уходишь? Куда?

– Не знаю… но мне ясно одно: я не могу больше оставаться с человеком, который перестал меня уважать!

– А… а дети?

– Ты займешься ими сам!

– А… пицца?

– Пусть тебе ее делает другая!

Подобная перспектива погрузила Марио в такую растерянность, что он только и смог пробормотать:

– Никак не ожидал от тебя такого…

– А я? Могла ли я ожидать, что человек, которому я посвятила всю жизнь и который наделал мне столько детей, что просто не верится, человек, ради которого я работаю, как вьючная скотина, в награду обзовет меня же ничтожеством?

Гарофани стало стыдно, но он не знал, как отступить с честью.

– Поставь себя на мое место, Серафина! Я лежу чуть ли не на смертном одре и вдруг слышу, как этот тип нашептывает тебе…

– Он разговаривал не со мной…

– А с кем же тогда?

– С другой… исчезнувшей много лет назад… ты тоже знал ее, Марио, но давно позабыл об этом.

Гарофани никак не мог взять в толк, о чем говорит жена, но необычные интонации ее голоса так растрогали его, что добряк едва не расплакался.

– Я… я прошу у тебя прощения, Серафина.

Взглянув на толстую добродушную физиономию своего не слишком проницательного супруга, Серафина глубоко вздохнула, и этот вздох отогнал прочь воспоминания о минувшем.

– Ах ты дурень! Неужто вообразил, будто я могу бросить малышей?

Успокоившись, Марио разом позабыл и о своих волнениях, и о вспышке гнева. Он повернулся к Риго.

– Раз ты пришел не для того, чтобы любезничать с моей женой, то зачем?

– Из-за Рокко.

Серафина инстинктивно пододвинулась к мужу. Перед лицом опасности они должны быть рядом, плечом к плечу.

– По-моему, это чертовски странная смерть, – продолжал полицейский.

– Как любое убийство – ни больше ни меньше.

– Рокко… был славным малым… У него не было врагов… Почему же его убили?

– Не знаю…

– И все же Рокко прикончили… В Генуе… Кстати, кой черт его туда понес?

– Рокко нашел работу.

– Работу? В Генуе? Он что, поссорился с Джельсоминой?

– Нет.

– И все же решил оставить ее в Неаполе?

– По правде говоря, Джельсомина собиралась приехать к нему… позже…

– А как насчет Альдо? Ему тоже вздумалось уехать из Неаполя?

– Дети всегда поступают по-своему, Риго. Альдо теперь взрослый мужчина. И больше не спрашивает у нас разрешения.

Инспектор, до сих пор задававший вопросы потупив глаза, неожиданно поднял голову и пристально посмотрел на Марио:

– Может, все-таки скажешь правду?

– Рокко убили, а почему – я понятия не имею, вот тебе и вся правда.

– Нет, Марио, это совсем не так, и ты прекрасно знаешь об этом!

– Ошибаешься! Скажи, Серафина.

– Не заставляй свою жену лгать!

– Ты начинаешь здорово действовать мне на нервы, Риго!

– Такая уж у меня работа – теребить тех, у кого совесть нечиста.