Когда они вошли в лобби и подошли к стойке регистрации, у Джека участился пульс.

На них смотрят, как на любовников? Кто-нибудь заметил, что они приехали в одной машине?

Джек огляделся по сторонам. Стандартный лобби в корпоративном отеле, каких сотни, если не тысячи. И ни одного знакомого лица.

– Ваши ключи, сэр. – Портье передал Джеку конверт с ключами от 445-го номера и предложил: – Если пожелаете, могу разместить вас на одном этаже.

– Это было бы здорово, – опередив реакцию Джека, сказала Тэрин.

И портье передал ей ключи от 437-го номера. Через четыре двери от номера Джека, не по соседству, но все равно слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

«Я – ее преподаватель. Она – моя студентка, – повторял себе Джек, когда они выходили из лифта на четвертом этаже. – Мы приехали на конференцию, это все, ничего больше».

– Увидимся минут через двадцать? – спросила Тэрин, подойдя к своему номеру.

– А? Да, конечно.

– В лобби?

– Договорились.

Джек вошел в номер и, когда дверь за ним закрылась, шумно выдохнул.

«Ладно, ладно, все будет хорошо».

Пора звонить Мэгги.

Джек сел на кровать и набрал номер жены. Для него было крайне важно услышать ее голос. Важно вспомнить и осознать, что они вместе, у них одна история, одна жизнь и любовь на двоих.

Но его звонок переключился на голосовую почту: «Это доктор Дориан, в данный момент я не могу вам ответить».

Джек сбросил номер Мэгги и опустил голову. Снова свело желудок. Ланч он пропустил, но чувство голода явно испытывал не из-за этого, а из-за стресса. Он как будто бы стоял на краю бездонной пропасти и отчаянно пытался сохранить равновесие.

Спустя полчаса они с Тэрин вошли в здание, где уже кружили, здороваясь с коллегами, и изучали расписание предстоящих выступлений участники и гости конференции. Лекция Максин Фогель «Вымыслы мужчин» должна была вот-вот начаться, и аудитория очень быстро заполнялась желающими ее послушать.

Они заняли места у прохода, и Тэрин, едва сев, сразу открыла ноутбук.

– Появится возможность, попробую после лекции вас представить, – сказал Джек.

– Даже не знаю. Что я ей скажу?

– Проявите интерес к ее последним работам, а там определитесь. Все филологи клюют на свои профтемы, а лесть пока еще никого не убила.

– Ну да, конечно. Господи, у меня просто слов нет.

Тэрин огляделась по сторонам. Участники конференции, встретив знакомых, обменивались рукопожатиями. Когда-нибудь и она станет частью этого мира.

Свет в аудитории постепенно убавили. На экране появился первый слайд. Тэрин подалась вперед. Это была гравюра на деревянной доске: женщина сидит рядом с ткацким станком.

Максин Фогель вышла на подиум, остановилась под лучом прожектора и показала на экран:

– Уверена, вы все узнали эту женщину. Двадцать долгих лет она отвергала всех ухажеров и хранила верность своему мужу Одиссею, ожидая, пока он вернется с Троянской войны. Ученые и поэты представляют ее как идеальный образчик женщины. – На этом месте доктор Фогель повернулась к залу и хмыкнула: – Полная хрень.

И с этого момента она целиком завладела аудиторией.

Джек мельком глянул на Тэрин. Она сидела, склонившись вперед, и совсем забыла о том, что собиралась делать записи в своем ноутбуке.

Максин Фогель не поддерживала героинь, приверженных правилам, и Тэрин больше никого и ничего не слышала и не видела. Эти обуреваемые страстями женщины шли вразрез с традициями и моральными устоями. Неудивительно, что Фогель была звездой в своей области. Джек даже почувствовал укол зависти.