– Тэрин, – наконец сказал Джек, – ты знаешь, что ты мне небезразлична. Но то, что было между нами… это больше не должно повториться.

– Как ты можешь такое говорить? Как? После всего, что только что было между нами?

– Иначе это было бы нечестно по отношению к тебе. Ты молода, у тебя вся жизнь впереди. Я не хочу быть ржавым якорем, который не дает тебе двигаться дальше.

– Ты это не серьезно.

– Очень серьезно.

– Нет, ты думаешь только о себе. О том, как наши отношения повлияют на твою жизнь.

– Люди все видят. – Джек устало сел на диван. – Пойдут разговоры.

– И что? Пусть себе говорят.

– Я могу потерять работу. И это поставит под вопрос твое поступление в магистратуру.

А вот это ей даже в голову не приходило. Если Джек пойдет на дно, он неминуемо потащит ее за собой. И при этом он был ее самым могущественным сторонником. Каковы были бы ее шансы на поступление в магистратуру, если бы не его поддержка и рекомендательные письма?

– Значит, мы должны соблюдать осторожность, – сказала Тэрин. – Возможно… нам придется какое-то время не встречаться.

– Согласен.

По глазам Джека Тэрин поняла, что он после этих слов испытал облегчение, и ей это совсем не понравилось.

– Но только несколько недель, пока риски не уменьшатся, хорошо?

Он молча встал и прошел к двери.

– Джек? Ты же знаешь – я буду ждать тебя, буду ждать, сколько потребуется.

Он даже не оглянулся, только сказал на прощание:

– Я позвоню.

После

25. Фрэнки

– Здесь надо убраться и все вывезти до конца недели, – говорит Бренда и устало вздыхает. – Пятнадцатого – крайний срок. Или придется платить аренду за месяц.

– Учитывая обстоятельства, уверена, владелец сделает для вас исключение, – говорит Фрэнки.

– Может быть, но я особо на это не рассчитываю. – Бренда смотрит на коробку с вещами дочери, протягивает руку и начинает поглаживать свитер, как будто он может подарить ей покой. – Я еще даже не начинала убираться. Или вы считаете, что пока не надо? Я смотрю сериалы по Си-эс-ай и знаю, что полицейские любят, чтобы никто ничего не трогал, пока они не сделают все свои тесты.

– Можете об этом не думать, мы здесь со всем закончили, так что делайте то, что считаете нужным.

– Спасибо, – бормочет Бренда. Благодарить не за что, но ясно, что она готова благодарить любого, кто проявит к ней уважение. – Мне жаль, что я не могу рассказать вам ничего важного, но мы с моей девочкой в последнее время не были близки. Это разбивало мне сердце. Понимаете? Ты растишь ребенка. Девочку. Любишь ее и хочешь всегда быть частью ее жизни. А потом она подрастает и отталкивает тебя…

Бренда сжимает в кулаке свитер дочери.

Фрэнки даже представить себе не может, что испытывает эта женщина. Каково это? Собирать в коробку вещи умершего ребенка? Складывать их, прижимать к лицу? С этими вещами тяжело расстаться, ведь они еще хранят запах ее дочери.

– Когда вы в последний раз разговаривали с Тэрин? – спрашивает Мак.

– Месяц, может, полтора назад. Она какое-то время мне не звонила, поэтому я позвонила сама.

– А как часто вы обычно созванивались?

– Не особо часто. Особенно после того, как поругались в январе.

– Из-за чего поругались?

– Я хотела, чтобы она вернулась после университета в Мэн.