Джон отвел шпагу от горла Баннастера и отступил на шаг. Баннастер осторожно ощупал шею и сел на ступеньку.

– Крови нет, – сказал Джон, – если бы я порезал тебя, ты бы уже почувствовал.

Баннастер поднялся на ноги, зло сверкнув на Джона глазами.

– Милорд, король ждет, – тоном, не допускающим возражения, сказал Милберн.

– Я победил, Рассел! – воскликнул Баннастер. – Стража, ко мне!

Но лишь два солдата откликнулись на его призыв. Оценив ситуацию, Баннастер медленно попятился вверх по лестнице, глядя на то, как солдаты Олдерлй с суровыми лицами сгрудились внизу.

– Король узнает об этом, – пригрозил Баннастер, достигнув верхней площадки.

– Так иди к нему и скажи, – поддразнил его Джон. – У тебя не хватит смелости даже произнести мое имя.

Надменно усмехнувшись, Баннастер повернулся и ушел.

Когда вернулся Баннастер, Элизабет взглянула на короля Генриха – человека, который мог решить ее судьбу. Запыхавшийся Баннастер, улыбаясь, обнял короля и повернул его так, словно хотел поговорить с ним наедине, хотя это было очень относительное уединение, ведь они находились в окружении советников. Потом оба посмотрели на Элизабет, словно именно она была предметом их обсуждения. Король Генрих нахмурился, говоря что-то своему кузену, и Элизабет поняла, что Баннастер отчаянно борется за этот брак.

Будущее Элизабет решалось за нее, но и она всегда была в этом активным участником. Ведь решение выйти замуж за Баннастера было принято ею самостоятельно.

Сейчас король мог бы помочь ей, однако ситуация была рискованной. Мысль о том, чтобы открыть душу и сердце, не зная возможного окончательного результата, пугала Элизабет. И все же она должна была рискнуть.

Медленным шагом Элизабет направилась к подиуму. Толпа расступилась перед ней, а то, что люди прочитали на ее лице, заставило их мгновенно замолчать. Она увидела, как выражение лица Баннастера изменилось – любопытство сменилось обеспокоенностью и даже страхом. Он попытался взять короля за руку и увести его, но было уже слишком поздно. Король увидел ее. Он дождался, когда она подошла и остановилась перед ним и Баннастером.

Элизабет опустилась на колени. Ее платье образовало круг, поблескивающий позолотой в свете факелов. На нее падали отблески от высоких витражей. Место она выбрала очень мудро.

Это было последнее, что она могла контролировать. А дальше вся ее жизнь оказывалась в руках одного человека.

Глава 25

Джон, находившийся в толпе большого зала, увидел, что Элизабет целенаправленно двинулась к королю. У него появилось ощущение, что он потерпел неудачу. Люди Элизабет хотели бороться за нее, хотели завоевать свободу – ей и себе. А Джон вынужден был отступить.

Когда он увидел ее в этом золотисто-белом платье, одетой как наследница, у него едва не перестало биться сердце, ибо она оказалась как бы над ним. И в то же время она оставалась женщиной, которая уложила его в постель.

Джон почти желал, чтобы Элизабет увидела его лицо, чтобы она могла сделать окончательный выбор между ним и Баннастером. Не пришло ли время заявить о себе?

Когда Элизабет опустилась на колени перед королем, в зале установилась абсолютная тишина, казалось, люди перестали даже дышать, а Джон почувствовал всю важность момента для его дальнейшей жизни.

Готов ли он потерять Элизабет, позволив ей остаться верной долгу?

Или он хочет завоевать ее любовь?

– Король Генрих! – произнесла Элизабет твердым ясным голосом.

Баннастер нервно засмеялся:

– Моя дорогая, если тебе так не терпится начать церемонию, нет необходимости прибегать к театральным эффектам. Я уверен, что мы сможем…

– Король Генрих, – повторила Элизабет, – я испытываю потребность в вашей помощи.