– Король Генрих, – повторила Элизабет, – я испытываю потребность в вашей помощи.

Король сделал шаг вперед, золотой венец блеснул на его голове.

– Я сожалею, что ваш нареченный не появился, леди Элизабет. Но это хорошо, что вы решили определиться с великим наследством, которым владели с достоинством.

– Ваше величество, я не хотела бы быть человеком, который приносит тревожные известия, но и молчать больше не могу.

Баннастер попытался отвлечь короля, но тот участливо смотрел на Элизабет.

– Что вас тревожит, леди?

– Лорд Баннастер заявил, что, желая защитить меня от претендентов, которые затеяли из-за меня ссоры, он вынужден изолировать меня от друзей, от моего народа. Он мог руководствоваться благородными мотивами, ваше величество, однако заключение есть заключение.

Вздох возмущения пронесся среди толпы; Джон продвинулся к центру зала, его рука легла на рукоятку шпаги, спрятанной под плащом. Элизабет рисковала очень многим, выступая против Баннастера.

– Ты не была в заключении.

– Не была, но лишь потому, что мы поменялись ролями с моей горничной, пытаясь найти способ освободиться, не причинив бедствий моему народу. И еще, ваше величество. Мой нареченный жив. Я люблю его и хочу выйти за него замуж.

Джон вздрогнул – его буквально потрясли слова Элизабет. Ведь это из-за него она рисковала всем – король мог осудить ее, лишить наследства и всего, что у нее было.

Джон не мог не восхищаться таким поступком, и в то же время в нем поднялась паника в ожидании того, что скажет король.

Король Генрих с грозным видом повернулся к своему кузену:

– Ты сказал мне, что Рассела не нашли, что он скорее всего умер.

– Мы все так полагали, ваше величество, – поспешно сказал Баннастер. – Он не заслуживающий доверия человек, который не способен защитить леди Элизабет.

Это было именно то, что Джону нужно было услышать. Сбросив плащ, он шагнул вперед и встал на колени рядом с Элизабет. Она повернула к нему голову, и он увидел, как изумление на ее лице сменилось любовью.

– Король Генрих, – сказал Джон, – я Джон Рассел, девятый барон Рассел. Я обращаюсь к вам, чтобы заявить право на свою невесту.

Он взял руку Элизабет и стиснул ее. Кожа у нее была холодной и влажной, однако улыбка, которую Элизабет ему подарила, мгновенно согрела Джона.

Раньше чем заговорил король, большой зал взорвался одобрительными восклицаниями, и потребовалось несколько минут, чтобы он успокоился. Баннастер побледнел, взгляды, которые он бросал на Элизабет, не сулили ей ничего хорошего.

Король Генрих поднял руку, и последние возбужденные голоса смолкли. Он с озабоченным видом обратился к Джону:

– Лорд Рассел, можете ли вы удостоверить свою личность? Вы находились в отъезде долгие годы, и хотя ни в некоторой степени похожи на представителей Расселов, которых я знал, мне нужны доказательства.

Джон поднял руку, на пальце которой поблескивало старинное кольцо. Он увидел, как поникли плечи Баннастера, но тут же снова распрямились. Битва еще не была окончена.

– И я готова поручиться за этого человека, ваше величество, – заявила Элизабет. – Я хорошо помню его с того времени, когда находилась в замке Рейм. В наших беседах он без всяких затруднений напомнил мне о таких событиях, которые может знать только один из Расселов.

Король нахмурился, и Джона стало охватывать отчаяние. По-видимому, королю представленных доказательств было недостаточно.

И тогда шагнул вперед и встал перед королем один из советников. Он был невысоким, с неопрятной бородой, но на Джона смотрел одобрительно.

– Ваше величество, я был в Париже в прошлом году и видел, как лорд Рассел с большим преимуществом победил в турнире.