— А мы и не собираемся — они у нас ничего не украли, поскольку мы не успели поручить нашу безопасность властям стишо.

Лунные глаза стали почти черными.

— Вы притащили сюда своего мужа. Мне не хотелось бы затрагивать столь деликатный вопрос, но всем хорошо известно, что хейнийские самцы обладают буйным темпераментом. И это тоже сыграло свою роль…

— Это внутреннее дело хейни.

— Другие хейни находят положение вещей на вашем корабле ненормальным и даже тревожным.

— И это дело хейни.

— Делегация хена озабочена. Её представительница заверила меня, что ваше поведение не является нормой для хейнийской расы и что хен вовсе не приветствует присутствие на борту «Гордости» самца.

— А вот это уже моё личное дело. И ничье больше. Так что давайте вернёмся к вопросу о безопасности на причале.

— Хейни всегда считали неразумным вовлечение своих самцов в контакты с инопланетными расами — ведь те совершенно для этого не годятся. Ануурн шокирован вашей провокацией.

— К безопасности в доках, уважаемый, особенно к частной.

— Вы нарушили закон. Вы привезли на Центральную эту особь!

— Он член моей команды.

— У него есть соответствующая лицензия?

— Временная. Но она в полном порядке. Можете спросить своих чиновников.

— Эта лицензия была выдана ему на станции Гаон — вне всякого сомнения, под давлением шанурского союза. А здесь, без специального разрешения.

— С каких это пор Соглашение начало требовать специальных разрешений для официальных членов команды?

— А с каких пор официальным членам команды позволено уходить с корабля и шататься в рабочее время по барам?

— Это мой корабль и моё личное дело!

— Теперь оно уже наше.

— В некотором роде — да! А потому оставьте ваши пустые расспросы и постарайтесь вникнуть в самую суть происшедшего: кифы напали на экипаж моего звездолета, положившийся на вашу службу безопасности, — ведь вы так уверяли нас в её действенности! Все мы подверглись насилию — в том числе и я. И пока я несколько часов сидела под арестом, кифские убийцы, вне всякого сомнения, творили на причале всё, что хотели в отношении чужих жизней и чужой собственности, часть из которой — моя! Вы можете мне гарантировать, что товары, предназначенные для погрузки, по-прежнему лежат рядом с «Гордостью»? Я обвиняю в случившемся власти Центральной! Где моя команда, уважаемый? И кто заплатит за убытки нам?

Возможно, это было уже чересчур. Переводчик нервно сжал руки, и в следующую секунду сжался сам, услышав ответ Управляющего:

— А что думают по этому поводу махендосет, с которыми вы состоите в сговоре?

Глаза Пианфар полезли из орбит. Она поморгала, пытаясь вернуть их на место, распрямила свой сморщенный нос и придала лицу миролюбивое выражение.

— Вы имеете в виду тех самых махендосет, чьё регистрационное табло вышло из строя на этой чудно обслуживаемой станции?

Перламутровая кожа переводчика приобрела смертельно бледный оттенок.

— Мы уже в курсе этой досадной поломки. Виновный техник строго наказан.

— Техник! Ну ещё бы! Кто же рискнет обвинить более высокопоставленную персону!

Переводчик сделал несколько судорожных вдохов.

— Но власти действительно не имеют к этому никакого отношения. К тому же ваши приятели с «Махиджиру» благополучно покинули станцию во время всей этой неразберихи. А вот метанодышащие не успели. Вы знаете о трудностях, которые возникли у нас с тка и чи?

— Мне на них наплевать.

— А на контейнеры, оставленные вам махенами?

Пианфар почувствовала, как внутри у неё все вздрогнуло.