И самой мерзкой мыслью была та, что, по мнению этой женщины, Свейну была нужна его голова. Пока Фрэзер был вместе с людьми Хоши, он подпадал под общую амнистию. Но, стоит ему пробраться в город и быть там арестованным, Ганимед не станет устраивать новый переворот ради его спасения. На самом деле, его казнь еще больше понизит энтузиазм его товарищей, и это может оказаться последним аргументом в пользу их не только физического, но и духовного поражения.

— Что ты собираешься делать, Марк?

Он едва расслышал вопрос из-за сумбура в мыслях.

— Каким бы ни было твое решение, я сочту его правильным. Но решай сейчас.

— Надеюсь… — его голос предательски сел, — …надеюсь, у тебя, Лори, есть дома несколько счастливых таблеток.

12

Теоретически, было бы более эффективным спать в больших спальнях, есть — в столовых и пользоваться одной на всех ванной комнатой. На практике потребность в уединении оказалась более насущной. В каждой квартире были все удобства, и жители Авроры никогда не врывались к соседям без предупреждения. Более того, большинство горожан объявили Лоррейн бойкот. Фрэзер не опасался сюрпризов в этом отношении.

Тем не менее, он все больше нервничал. Обычно в квартире на одного человека имелись: спальня, совмещенная с гостиной; крохотная кухня и ванна. Он почувствовал себя в ловушке. К тому же, здесь не было табака, а его желудок отчаянно требовал больше еды, чем имелось в наличии, а небольшой запас психотропных средств приберегался на крайний случай. В первую их совместную «ночь» они без конца разговаривали, не находя ответов на все эти «как» и «когда», пока утомление не усыпило их. Поскольку при такой гравитации пол оказался слишком жесткой кроватью, спал Фрэзер плохо.

После завтрака она вернулась на работу, а он приступил к делу. Какова бы ни была их конечная схема, он должен сам все продумать до мелочей. Ее мысли были слишком заняты постоянным балансированием над пропастью. В течение нескольких часов Фрэзер постоянно вспоминай своих, за Гленнами. К этому времени Хоши уже вернулся, привезя письмо которое Марк написал Еве.

Их вождь возражай, называл Фрэзера безумцем, настаивал, что пойти с Лоррейн должен кто-нибудь помоложе.

— Боюсь, это невозможно, — ответил тогда Фрэзер. — Видишь ли, те парни, что должны были пилотировать «Олимпию», кого специально для этого тренировали и обучали… до них теперь не добраться. Один — в тюрьме за нападение на служащего флота; а другой… она ему не доверяет. — Мы не можем рисковать больше, чем это необходимо. А при побеге кораблю, возможно, придется нырнуть в атмосферу Юпитера, чтобы уйти от погони. Это не та ситуация, с которой мог бы справиться обычный пилот. Но я на Земле, случалось, водил подводные лодки. А дизайн «Олимпии» основан на принципе земного батискафа. — Он пожал плечами, на щеке нервно бился тик. — Я бы ужасно хотел найти себе замену. Но, если мы хотим, чтобы у нашей затеи был хоть малый шанс на успех, выбрать следует меня.

Наконец, Хоши, после длительного раздумья, произнес:

— О’кей. И… выиграешь ты или проиграешь, я завидую твоему сыну.

Могла бы Ева так понять его?

Она, казалось, совершенно отдалилась от него. Память о ней заглушали насущные нужды. Как будто он знал ее давным-давно, в прошлом, которое ушло, как вода в песок. Реальностью сейчас были эти стены, и бешенные скачки пульса при звуке шагов в коридоре; и отсутствие трубки; и, временами, мысль о Теоре — добрался ли он там до суши? — изнуряющая череда планов устройства побега, захвата корабля — и осознание их непрочности.