Теор указал на пояс вокруг своего торса, на диск, висевший на груди:

— Может ли простое животное носить нечто подобное? Как мог бы безмозглый зверь привязать себя к этому листу?

Что ж, возможно, они подумают, что у меня есть хозяин. Или, подобно жителям Ролларика, они не делают больших различий меж собой и остальными тварями, и не удивились бы, если бы животное вдруг повело себя, как мыслящее существо.

Летун повернул к нему свой клюв, и просвистел несколько нот. Теор поморщился.

— Едва ли у меня получится изобразить ваши звуки, друг мой. Но… давай посмотрим. Люди начинали с сигналов, означавших арифметические суммы. Не думаю, что вам это подходит. Однако…

Он срезал остатки веревки, вложил нож в чехол и начал завязывать узлы. Один из летунов подобрался ближе, чтобы лучше видеть. Теор справился с квадратным узлом, затем показал им булинь, плоский узел и еще несколько более сложной конструкции. Он закончил «головой турка» и отбросил веревку. Зрители заволновались, явно встревоженные. Теор стоял спокойно хотя не был уверен, долго ли еще протянет. Когда ни один гарпун не полетел в его сторону, он показал на свой рот.

Это они поняли. Один из них упорхнул, вернувшись с куском мяса и несколькими сочными круглыми плодами. Воин сбросил их Теору, который с трудом заставил себя есть самым изящным образом. Его жажду утолил сок круглых фруктов. Он догадался, что ни одно здешнее животное не пьет так, как он. Из чего пьют они сами? Скорее всего, аммиак они получают прямо из пищи, если только не абсорбируют его прямо из облаков во время полетов.

Двое остались на краю гнезда, наблюдая за ним. Третий спустился вниз и стал подавать Теору какие-то знаки. Теор ответил. Он дал им понять, что родом с поверхности планеты, что вызвало немалое удивление.

— У вас и вправду нет никакого понятия о твердой почве, кроме чисто зрительных впечатлений, — заметил он. — Может, разве что несколько мифов. — Он показал на себя, потом на вулкан. — Понимаете? Я хочу, чтобы вы отнесли меня туда. — Вулкан был выгодной точкой, откуда ему легко будет проследить путь войска Валфиво. Ничего другого он не предполагал.

После многократных повторений существо, казалось, поняло его мысль, и Теор смог расслабиться. Такое путешествие могло быть очень опасным. И с чего бы им оказывать пленнику такую услугу?

Теор опять вынул нож и показал, как хорошо он режет. В этом сообществе он не заметил никакого орудия, напоминающего острое лезвие. Еще несколько жестов, означавших: отнесите меня туда, и это будет вашим.

Охотник на краю гнезда зловеще погрозил ему копьем. Теор легко угадал смысл: почему бы нам просто не убить тебя, тогда мы его и так возьмем?

Теор бросился вперед, вскарабкался на край гнезда и уселся там. Из этого положения он не осмеливался смотреть вниз, но, вложив нож обратно в чехол, объяснил:

— Если я сейчас умру, это умрет вместе со мной и упадет вниз. Думаю, что мое тело прорвет любую сеть, какую вам вздумается подвесить внизу.

Существа стали пересвистываться. Наконец, один из них улетел. Теор устроился как можно удобнее, предвидя долгое ожидание.

Однако ждал он совсем немного. Солнце еще не достигло зенита, когда стая крылатых летунов вернулась. Они молча кружились над его головой, и их молчание о многом сказало Теору.