Раздумывать было некогда, следовало воспользоваться временным затишьем перед грозой. Да и свет уже исчезал на западе. Теор, как заправский мясник, принялся снимать шкуру с добычи и разделывать тушу своими каменными орудиями. Он собирался взять себе мяса не больше, чем мог унести, и пусть стервятники берут остальное. Хлопанье их крыльев и крики уже огласили окрестный лес.

Когда грубо очищенную шкуру удалось свернуть, Теор отправился назад, к вулкану, отмеряя в темноте милю за милей. После предыдущего приключения в горах, склон вулкана показался ему не выше детской горки. Но усталость брала свое, и уже на половине пути от подножия до вершины, возле вторичного кратера он шатался и дрожал с головы до ног.

К этому времени стал накрапывать дождь. Тяжелые капли хлестали кожу, а придавившая небо туча беспрестанно освещалась молниями. Когда она ударяла в массу раскаленной лавы, дождь с шипением превращался в пар. Теор вошел в эту стену белого тумана, пронизанную танцующими искрами.

Однако пар немного защищал от страшного жара, исходившего из отверстия горы. Заглянув в эту огненную дыру шириной в ярд, Теор едва не обжег глаза. Дыра ревела, вторя окружающему грому небесному. Его дыхательные щели инстинктивно сжались, защищаясь от зловонного дыма. Снова и снова приходилось ему отползать, чтобы вдохнуть немного воздуха.

Расплавленная жидкость, ярившаяся на дне, была всего лишь водой а ее температура не превышала нескольких сот градусов по Фаренгейту. Но организм Теора не мог вынести такого соседства.

И правда, невиданная мощь вызвала к жизни это чудо природы. Металлическое ядро Юпитера обернуто твердым водородом в тысячи миль толщиной. Поверх этого слоя залегает ледовый панцирь, меньшей толщины, но достаточный для поддержания нужного давления. При этом обычные молекулярные структуры разрушаются. Где-то в этих глубинах нарушено равновесие. В определенных объемах давление падает до величин ниже критических. Огромная масса льда приобретает свойства менее плотной кристаллической фазы, взрываясь при этом с силой, сравнимой с мощью термоядерной бомбы. Сжиженная взрывом вода вытекает на поверхность планеты. Испариться она не может, так как вес атмосферы слишком давит сверху. Охлаждаясь и застывая, вода образует конус, который вскоре становится горой. Это истечение может длиться веками, пока не установится новое равновесие, и вулкан не иссякнет.

Медленно, морщась от боли, Теор возвел стену из камней на нижнем уступе дыры, пока не огородил ее неровным барьером. Он почти истратил остаток сил, чтобы взгромоздить шкуру скальпада поверх барьера, шерстью вверх.

Теперь оставалось только ждать. Теор укрылся под каменным пузырьком чуть ниже по склону и стал рвать зубами кусок мяса. То, что оно сырое, его не беспокоило. Приготовление пищи на огне все еще оставалось экспериментальным высоким искусством, которое ввезли в Ниарр несколько пришельцев из Ата (у них уже давно процветало кулинарное искусство). Но ему не хватало приправ и смягчающих соков-энзимов, которыми всегда сдабривали мясо дома.

Дом… неужели он и вправду где-то есть?

Он отполз назад и подождал еще. Дождь усилился. Что ж, чем дольше и обильнее осадки, тем лучше для него. Ему пригодились бы две — три бури, но, возможно, хватит и одной. Он заснул.

Дождь продолжался всю ночь, и весь день, и следующую ночь. Человек бы не понял тяги иовианца к падению вниз с высоты; но на Юпитере это было обычным делом, ведь масштабы там не те, что на Земле.