В пути Теор размышлял о том, что предпримет по возвращении. К однозначному решению он так и не пришел, но вернул себе былое присутствие духа, и в лагерь въехал полный энтузиазма.

Не пытаясь замаскироваться, односкатные пристройки соорудили то здесь, то там по всему лесу. Большинство воинов ежедневно уходили в разведку по окрестностям. Валфиво приказал соорудить на берегу озера большую хижину, на крыше которой развевался его флаг.

Бывалый солдат, покрытый шрамами, встретил Теора с искренней радостью, выслушал его рассказ и был несказанно изумлен. Но затем спросил:

— Что ты думаешь делать?

— Как можно быстрее вернуться. Если мы пересечем Дикую Стену проходом у ворот ветра, то прибудем в Медалон недалеко от реки Брантор. Там на берегу растет лес, он пригодится нам для постройки плотов. По реке мы скоро доберемся до города, нас никто не заметит. Мы неожиданно высадимся на берег и нападем на Улунт-Хазулов. В это время осажденные сделают встречную вылазку, и враг будет вынужден отбиваться с двух сторон.

— Это не помешает им разбить нас наголову, — проворчал Валфиво. — Мы уже не та армия, которую вели в бой твои полуотцы. Смерть, раны и голод круто обошлись с нами.

— Ты видишь для нас другой выход?

— Да, вот какой. Мы оседаем в Ролларике, изучаем все его дороги, запасаемся едой. Ми одна банда местных лесных бродяг не причинит нам большого вреда. Мы даже можем устроить кузницу на том вулкане, где ты ждал нас, и продолжать делать оружие из металла. Мы можем обосноваться там и стать началом новой нации.

— Бросив своих родичей в пищу людоедам?

Валфиво поморщился.

— Это — тяжкая необходимость. Но, Управитель, я всю жизнь воевал. Не впервые я вынужден жертвовать многим, чтобы сберечь нечто жизненно необходимое. Поход против Улунт-Хазулов закончится тем, что пожрут нас обоих; и вот тогда мир действительно канет во тьму.

— Может быть, ты и больше меня знаешь о войне, — гневно произнес Теор, — но, видимо, ты мало осведомлен о том, что нужно цивилизации. Почему жители Ролларика не уходят с окраин Медалона? Потому что эта земля скудна. Дожди так размывают почву, что расти на ней могут только такие выносливые деревья, как йорвары. Здесь не выживут растения, необходимые нам для нормального существования. А известно ли тебе, сколько восьмилетий нужно, чтобы расчистить достаточно земли и построить хоть немного ранчо? Что касается вулкана, то виденные мной там ледовые минералы не способны дать качественных сплавов. Нас слишком мало, что бы сохранить грамотность и письменную культуру, и чем могут помочь украденные нами у варваров рабыни? Говорю тебе: если мы останемся здесь, закат цивилизации наступит раньше и с большей вероятностью, чем, если мы вернемся домой и рискнем жизнью ради свободы.

— Это — твое мнение. У меня другая точка зрения. Со временем, при помощи союзников, мы могли бы вернуть Медалон…

— Разрушенный Медалон, чьи жители убиты, разрознены или в рабстве, потому что мы оказались трусами и не помогли им!

Хохолок Валфиво поднялся дыбом.

— Не называй меня трусом, или я больше не назову тебя Управителем!

Теор подавил свой гнев. К нему вернулось врожденное хладнокровие. Он изучил проблему, баланс сил и подытожил:

— Я так понимаю, ты запрещаешь возвращение. Валфиво жестом подтвердил — «да».

— Тогда давай соберем всех и введем их в курс дела.

Остаток дня он посвятил подготовке речи. В свое время он изучал риторику, а беседы с небесным жителем Фрэзером отточили его способности.

На закате солнца все войско собралось на берегу озера.