— Проклятье, а ты думаешь, мне легко было разыгрывать из себя леди? — Она повернулась каблуках. — Пошли.

Они взобрались по трапу в рулевую рубку. Фрэзер установил двигатель на прогрев и повернул переключатель стартера. Сквозь ботинки он ощутил первую дрожь корабля.

— Быстрее, пока не начало взрываться!

Лоррейн повисла на входном люке, давая ему возможность выйти первым. Фрэзер вытолкнул ее вперед себя. Вибрация усиливалась неестественно, быстро и яростно. Не пробежав и половины трапа ему пришлось прыгнуть вниз.

Ничего не видя в темноте меж стоящих кораблей Фрэзер заковылял вслед за девушкой. Лоррейн взяла его за руку и повела на северный край поля, потом по кругу на запад.

Фрэзер осторожно выглянул из-за посадочной опоры. Меж ними и городом простиралось желто-серое поле, ярко освещенное Юпитером. Перед ними стояла «Олимпия» — вся его надежда. Но его взгляд не отрывался от огромного сфероида… Веги, от силуэтов корабельных орудий на фоне Млечного Пути и от дюжины вооруженных охранников. Фрэзер думал: «Еще одна минута, и этот двигатель взорвется»… Если его расчет верен… он начал обратный отсчет: «Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят шесть, нет, семь, пятьдесят пять… двадцать четыре, двадцать три, двадцать два»…

Мир под ним содрогнулся. Сквозь ноги прошел беззвучный рев и отозвался молотом в голове. Корабль позади него зашатался на опорах. Он не мог смотреть на огонь, взлетевший фонтаном вверх в лиловое небо, но видел его отсветы на земле, бело-голубые, делавшие каждый камешек на цементной плеши огромным, как скала.

В середине посадочного поля появилась трещина и зигзагом побежала к защитной стене вокруг Авроры. Лунолет на южной оконечности поля закачался, накренился и начал бесконечно медленно падать. Наконец, он грянулся оземь, и почва застонала под его многотонным весом. Там, где только что стоял совершенный межпланетный корабль, вскипело облако пара, окрашенного огнем в цвет ада.

Весь этот хаос длился одно мгновение, затем реактор разрушился, и реакция закончилась. Вновь стало темно, ясно проглянул Юпитер, а привычный взгляд уже мог различить немало звезд.

Фрэзер и Лоррейн бросились бежать.

Они не стали останавливаться, чтобы убедиться, что их никто не заметил. Это уже не имело значения, или они выигрывают, или умирают. Фрэзер и Лоррейн пересекли открытое пространство длинными сумасшедшими бросками, на поворотах их даже заносило, и подбежали к «Олимпии».

Поскольку «Олимпия» была предназначена для посадки на аэродинамически неизвестную и, возможно, небезопасную поверхность, в сильном поле гравитации, она стояла на колесных опорах и даже больше в горизонтальном положении, чем в вертикальном. Оттого, что грузовой люк здесь был ниже, чем у обычных кораблей, в него можно было попасть без трапа. Однако он все же находился выше человеческого роста. Фрэзер обхватил руками опору пониже крышки люка. Лоррейн вспрыгнула ему на плечи, протянула руки и повернула рукоять ручного запора. Открылось круглое отверстие. Она протиснулась в него, свесилась вниз и протянула ему руку. Фрэзер попытался ухватиться за нее в прыжке. На миг он испугался, что своим весом просто выдернет Лоррейн из люка. Но она втащила его внутрь. Он несколько раз перекувыркнулся, встал на ноги и понесся в рулевой отсек. Лоррейн закрыла люк и последовала за ним.

Не менее массивная дверь отделяла обитаемую масть корабля от грузовой. Фрэзер повернул колесо и проклял его передаточное число. Внутрь! Он вошел в передний отсек и плюхнулся в кресло пилота. Панель управления не светилась, как и ничто другое в этом корабле, и была устроена иначе, чем панели на других кораблях. Он чуть не отчаялся, пока Лоррейн не подошла и не вложила ему в ладонь фонарь.