— Ты имеешь в виду… — напряглась Лоррейн, — …что мы… все же можем ускользнуть от них?

— Н-нет, боюсь, что нет. Мы не успели намного опередить их на старте. — Он потянулся к главному тумблеру, но отдернул руку. — Угу. Нам лучше оставаться при небольшом ускорении. Если они засекут вспышку форсажа двигателя, то выстрелят немедленно, и детекторы ракеты прихлопнут нас окончательно. Лори, этот шанс весьма ненадежен, и я не знаю, как мы доберемся до Блоксберга даже в случае успеха. Скажи, имею ли я право пойти на такой риск. — Он вздохнул. — От меня зависит судьба многих людей. И потом, здесь — ты, а у тебя вся жизнь впереди.

— Много ли она будет стоить после того, как меня подвергнут «перевоспитанию»? Но Ева и ваши дети…

— К дьяволу! Мы рискнем! Наш радар предупредит нас о том, что мы обнаружены ракетой и она готова превратить нас в пыль. Потом мы пустим двигатель на полную мощность. Максимальное ускорение. Возможно, этот корабль способен разогнаться сильнее, чем мы это сможем выдержать физически, не имея стимуляторов. Но мы попытаемся.

Лоррейн перестала плакать. Ее щеки все еще были влажными от слез, но она бестрепетно смотрела на него, и в голосе ее звучало только изумление.

— Но я не понимаю. Я думала, ты хочешь поиграть с ними в прятки, надеясь, что у ракеты кончится горючее, пока она нас настигнет. Но если ты считаешь, что это невозможно, как ты надеешься обогнать ее?

— При длительном преследовании нам это не удастся. Но если гонка будет спринтерской, то может быть… — он бессознательно сжал ее руку, — может быть, мы еще до встречи с ней окажемся в безопасности.

— Где?

Он указал на передний экран обзора. Его черноту заполнял Юпитер.

17

Войдя в ущелье, прорезавшее северную часть Дикой Стены, они услышали первые звуки барабанов. Теор встал как вкопанный. Шедшая за ним армия подтягивалась к остановившемуся авангарду. Все, как один, вслушивались в знакомые звуки, но вот удары стихли.

Некоторое время Теор стоял в молчании, нарушавшемся только свистом ветра в утесах. Воины обступили его со всех сторон, черными силуэтами вырисовываясь на фоне полоски неба — почти такой же темной из-за опустившегося вечера и плотной облачности. Возле вершины росли несколько деревьев. Их ветви скорчились под порывами холодного ветра. Внизу, у подножия ущелья, спустились тени. Войско стояло там единой темной массой, чуть светясь собственным инфракрасным излучением. Более холодное оружие и доспехи были обведены четкими контурами. Устилавшие путь обломки кололи усталые ноги.

— Вы слышали? — спросил он.

— Да, — ответил Валфиво. — Это сигнал наблюдателей.

Барабаны зарокотали снова — где-то вверху и слева.

— Если нас здесь прижмут, туго нам придется, — сказал Валфиво. — Они могут забросать нас сверху камнями.

Теор заспорил с ним — отступить или идти вперед. Вход в ущелье был ближе, чем выход из него. Пятясь назад они вскоре могли оказаться на равнине где солдаты могли бы свободно маневрировать. Но в этом случае им предстояло сидеть и ждать нападения (возможно, в течение нескольких дней), а в это время Линант и Поре умирают от голода в Пиарре.

— Мы пойдем вперед, — решил он.

— Я бы этого не советовал, — пробормотал Валфиво, — но вся наша миссия и так достаточно безумна… — он всплеснул руками. Подбежал адъютант. — Отправьте патруль, пусть разведают, кто это там сигналит.