— Управление космическим движением Авроры — «Олимпии». Будьте на связи.

Через секунду в его уши ворвался искаженный горечью голос Свейна.

— Вы? Чего вам тут надо?

— Мы проиграли, — сказал Фрэзер. — Мы попытались перехитрить вас и не сумели, вот и возвращаемся.

— Да кто вы такие, в конце концов? Влашек с вами, не так пи?

— Да, — ответила Лоррейн, — и горжусь этим.

Фрэзер назвал себя. Иное было бы не в его характере.

— Как вы ушли от той ракеты? — спросил Свейн.

Фрэзер совершенно откровенно рассказал ему, как.

— Мы сели на Юпитере, — закончил он. — Когда мы подойдем ближе, вы увидите, что газовый резервуар полон. У нас была слабая надежда на то, что иовианцы нам как-то помогут. Но тамошний радиомаяк не действовал. Думаю, его испортили варвары. Бы ведь слышали, у них там война, верно? Мы даже не могли найти город, с которым поддерживали связь отсюда; там слишком обширные пространства. Наши запасы почти истощились. Мы решили сдаться.

— Ложитесь на орбиту, и я пришлю абордажный наряд.

— Мне бы этого не хотелось, — возразил Фрэзер. — Воздух у нас ни на что не годится. Мы уже можем быть мертвы, пока ваши катера согласуют векторы скоростей. Дайте мне луч, и я сяду в космопорту.

— Гм-м… нет, вам придется рискнуть. Я вам ни на йоту не верю.

— Да что мы, к бесу можем еще сделать? Предпринять попытку самоубийства, сев на ваш драгоценный корабль? Ракета собьет нас на полпути. Стали бы мы возвращаться, если бы не хотели жить?

Билл Эндерби? Пит па Понт? Эллен Сванберг? Мы должны вынести это, иначе и эти жизни пропадут втуне. Он заглушил раскаяние яростной активностью в коррекции векторов.

Луна всплыла за кормой, когда корабль попятился вниз. Казалось, ее пики сейчас проткнут экран обзора. Аврора встречала утро. Юпитер побледнел, вступив в ущербную фазу. Двигатель ревел и плевался огнем.

— Идите прямо на видимую точку, за шестьдесят, секунд, — приказал ему голос. — Обратный отсчет: шестьдесят, пятьдесят девять, пятьдесят восемь…

— Ноль. Стоп и выходить.

Фрэзер посмотрел на Море Навигаторов, пустое и темное, на ущелье Данте, зубцы Гуннисона. Когда-нибудь здесь будет море. Но он к тому времени уже состарится. Он подумал о возвращении на Землю и понял, что не сможет сделать это. Тогда должна уехать Лоррейн, она заслуживала океанов и голубого неба.

Поверхность подпрыгнула им навстречу. Он маневрировал боковыми шлюзами, чтобы не попасть в кратер, оказавшийся прямо под ним. Сейчас! — показал альтиметр. Фрэзер нажал переключатель, выпускающий брюшные опоры. Вокруг него взвилось облако пыли. Он вычислял нужный момент, балансируя на струе огня. Да, приземляться без аэродинамики — это было трюком не из простых. На планете большей, чем Ганимед, это было бы немыслимо; да и на Ганимеде тоже сложно, ведь Фрэзер не обучался управлению этим кораблем. Если он разобьется…

— Я не собираюсь это делать, — сказал он, отключил главную тягу и применил вращательное ускорение. Нос корабля опустился до горизонтали. Работавшие дюзы давали меньше ускорения, чем гравитация. Корабль упал.

Рассчитанные на удар, опоры на колесах погасили большую часть инерции падения. Тем не менее, его крепко тряхнуло. Фрэзер ощутил вкус крови во рту, и понял, что прикусил язык. Такой вот бесстрашный герой.

Ядерный двигатель продолжал пульсировать, но сквозь его шум накатывала тишина. Пыль снаружи улеглась, появилось солнце.

Лоррейн отсоединила свой передатчик от панели и перешла на стандартную частоту и сказала:

— Он хочет, чтобы мы сразу вышли.