А прошлой ночью Мэгги снова ему приснилась. Они танцевали на пляже, и луна освещала песок и отражалась в волнах. Музыка окружала их, словно кокон, и ему казалось, что он невесом и парит в лучах нежной улыбки Мэгги, в сладости ее объятий, в нежности ее шелкового платья, которого он касался ладонями. Он проснулся оттого, что вслух повторял ее имя, оттого, что ему вдруг до боли захотелось ее увидеть. Так что с утра он принял душ и отправился в школу, чтобы посмотреть на нее издалека, украдкой. Он убеждал себя, что, как только увидит ее, все сразу наладится.

Джонни услышал музыку еще в коридоре и замешкался, боясь, что она заметит его, едва он откроет дверь старого спортзала. Но удача ему улыбнулась: дверь была распахнута, и он тихо проскользнул внутрь. Тени, лежавшие по углам тускло освещенного зала, помогли ему не выдать себя. Мэгги смотрела в другую сторону. Она двигалась под музыку, которой он прежде не слышал. Он прислонился к металлической опоре трибуны и жадно уставился на ее тонкую фигурку в одежде, созданной для движения, но не для соблазнения, хотя Джонни и решил, что наряд Мэгги успешно выполняет обе эти задачи. От восхищения у него перехватило дыхание. Он яростно воспротивился этому чувству, постарался его задушить. Он не хотел, чтобы она ему нравилась. Не хотел, чтобы она стала ему нужна.

Потом музыка сменилась, и Мэгги замерла, словно ей не понравилась новая композиция. Звучала песня, которую Джонни полюбил, как только услышал, – «Ведь тебя со мной нет» квинтета «Скайлайнеры». Она вышла в том году, когда он оканчивал школу. Кажется, он танцевал под нее в этом самом спортзале вместе с друзьями. Мэгги начала танцевать, и на миг ему показалось, что она его заметила. Но нет, она лишь сдалась на милость звучавшей мелодии, а ее длинные ноги и изящные изгибы стройной фигурки словно звали его присоединиться к ней. Он поневоле двинулся к Мэгги, чувствуя, что ему хочется обнять ее, закрыть глаза и погрузиться в воспоминания, которые несла с собой эта песня. А потом она вдруг застыла, словно напрочь забыла, как двигаться.

Джонни тоже застыл, смутившись и перепугавшись, не зная, что ей сказать. Но Мэгги смотрела сквозь него. Он замер, наблюдая за ней, а она, казалось, о чем-то задумалась, и только ее глаза бегали, словно она осматривалась в пустом зале. Ее губы тронула легкая улыбка, и он решил, что она с ним играет. Тогда он приблизился к ней, и на этот раз ее взгляд остановился на нем. Она отвела глаза и осмотрела свою одежду, а потом обернулась, словно не веря, что он может смотреть на нее. Он произнес ее имя, но она не ответила. Она потерла глаза, как будто не видела, что он стоит прямо перед ней, и тогда он снова окликнул ее, потянулся к ней, а она неуверенно покачнулась и чуть не упала.

Теперь она смотрела на него с таким видом, словно думала, что сошла с ума. Может, так и было на самом деле… правда, Джонни не был уверен в том, что он сам в трезвом уме.

– Я в порядке, – снова сказала она уже более уверенно. – Просто ты меня напугал. – Она решительно поднялась на ноги и пошла к своему мигавшему огоньками плееру, нажала на кнопку, и в зале, только что наполненном музыкой, воцарилась тишина.

Джонни не сказал ни слова в ответ. Он жалел, что не остался стоять в тени трибуны у входа в зал.

– Что ты здесь делаешь? – снова спросила она так тихо, будто ей не слишком хотелось знать ответ.

– Я приехал с Джиллиан. – Ладно, тут он приврал, но он не решался ей сказать, что она ему приснилась и он не смог усидеть дома. – Просто хотел поглядеть на старое здание. – Снова приврал: плевать ему на старое здание, которое, кстати, здорово состарилось с тех пор, как он был здесь в последний раз. – Джиллиан сказала, что ты наверняка здесь, в спортзале. – А вот это наконец правда, но только дальше-то что?

Мэгги кивнула, ожидая объяснений. Он дернул плечом.