– Так, значит… ты и есть тот самый парень, в которого втюрилась наша Мэгги.

Мэгги закатила глаза и уронила голову на руки. Шад сразу сумел подобрать доходчивые слова. Она не видела реакции Джонни, потому что опустила голову на стол, но почувствовала, что Шад сумел его задеть, распалил его самолюбие, словно факел, и этот факел теперь направлен ей прямо в лицо. Шея и щеки у Мэгги пылали.

– Джонни Кинросс во плоти. – Шад только разогревался, припоминая свои реплики, словно списанные из дурацкого телефильма. – Ты ведь Джонни Кинросс? Ну, то есть… я же тебя никогда не видел. Но мне кажется, раньше мы с тобой здорово ладили.

Мэгги фыркнула, едва сдерживая хохот. Шад резко дернул головой в ее сторону, задрал подбородок с видом заправского альфа-самца и одарил ее своей коронной гримасой, означавшей: «Заткнись, женщина!» Прежде чем Мэгги успела смерить его ответным взглядом, говорящим: «У тебя десять секунд, чтобы свалить отсюда, иначе я тебя закопаю», Шад уже снова повернулся к Джонни:

– Мой дедушка Гас говорит, что ты ничего не помнишь.

«Так вот на что он делает ставку», – раздраженно подумала Мэгги.

– Я хотел тебя поблагодарить и сказать, что ты можешь на меня рассчитывать. – И Шад протянул руку через стол, ожидая, что Джонни ее пожмет, а когда Джонни и правда ответил на его рукопожатие, Шад принялся трясти его ладонь так, что Джонни стоило больших трудов не расхохотаться.

Мэгги почувствовала, что готова сказать Шаду спасибо за то, как он сумел развеселить Джонни. Но ей тут же расхотелось, потому что Шад продолжил:

– А, и вот еще что, Джонни. Мэгги – моя девчонка. Извини, мужик. На первый раз я тебя прощаю, потому что ты не знал, но имей в виду: вот этого, – Шад указал на Мэгги, потом на Джонни и снова на Мэгги, – вот этого точно не будет. Уяснил?

– Шад!

Мэгги больше не чувствовала к Шаду никакой благодарности, и ей уже было не смешно. Зато Джонни, казалось, вот-вот взорвется от смеха. Щеки его алели почти так же, как ее собственные всего пару минут назад, но явно не от смущения. Он потешался над ней. Шад, как обычно, ничего не заметил. Он повернулся к Мэгги и обхватил ее за плечи рукой.

– Хочешь потанцевать, Мэгс? После этой песни будет кое-что особенное! – Он принялся вращать глазами, как бы на что-то намекая.

Она смахнула руку Шада со своих плеч и уже раскрыла рот, чтобы отбрить его в отместку за все его глупости, но заметила выражение лица Джонни. Тот смотрел на танцпол, на извивавшиеся фигуры танцующих, на то, как Дара проводила руками по волосам и с горделивым видом кружила по залу. А потом перевел взгляд на Мэгги и с сомнением оглядел ее. Скользнул руками по спинке своего дивана и чуть прищурился:

– Ты ведь говорила, что любишь танцевать? Давай посмотрим, на что ты способна. Иди. Твой парень тебя зовет.

Мэгги почувствовала, как кровь прихлынула к ее лицу. Да что с ним не так? Похоже, ему нравится раз за разом показывать ей, что она его совершенно не привлекает. И не только его. Что это вообще такое? Он что, думает, она танцевать не умеет? Думает, серая мышка Мэгги в большущих очках не способна танцевать так же, как Дара и эти ее пошлые подружки? Он считает ее вообще ни на что не способной? Ну хорошо. Она ему сейчас кое-что покажет.

Мэгги вскочила, выпихнула Шада из-за стола, сняла очки. Не глядя на Джонни, она зашагала к танцполу и только бросила ему через плечо:

– Не жди меня… Может, я надолго.

Шад выбрал ее любимую песню – бывают же чудеса в этом мире. Песня была не из новых, но основной бит и простая, запоминающаяся мелодия завораживали. Мэгги в одно мгновение подхватила ритм, отдалась музыке, задвигалась ей в такт, как будто на танцполе не было никого, кроме нее.