– Porco Giuda,  – воскликнула она, выпрямляясь. – Туфля. Слетела.

Они оба стояли и вглядывались в темную гладь, но безрезультатно. Флавия попробовала пошарить в воде ногой. Ничего. Только дождь.

– Ну вот что, – сказал Брунетти, складывая зонтик и вручая ей.

Он быстро нагнулся и поднял ее с земли, так неожиданно для нее, что она обхватила его руками, стукнув по затылку рукояткой сложенного зонта. Он пошатнулся, держа ее в охапке, восстановил равновесие и зашагал вперед. Дважды повернув, он доставил ее к дверям дома.

Голова у него вымокла; дождь стекал ему за воротник и дальше по спине. В какой‑то момент он оступился со своей ношей и ощутил, как холодная вода переливается через верх сапога и течет к ступне. Но он дотащил Флавию до порога, сгрузил и убрал волосы со лба.

Она поспешно открыла дверь в здание и прошлепала в подъезд, где вода стояла так же высоко, как и снаружи. Она прошла по ней и поднялась на вторую ступеньку, где было сухо. Услышав за спиной хлюпающие шаги, она поднялась на две ступени и повернулась к Брунетти:

– Спасибо.

Она стряхнула вторую туфлю и оставила ее, где та упала, потом пошла вверх по лестнице, он шел следом. На второй площадке они услышали музыку, которая лилась навстречу. Наверху, перед железной дверью, она достала ключ, вставила в замок и повернула. Дверь не поддалась.

Она вытащила ключ, выбрала другой и повернула его в верхнем замке, потом опять вставила первый в нижнюю скважину и отперла.

– Странно, – сказала она, оборачиваясь к нему. – Заперто на два замка.

Ему казалось довольно разумным, что Бретт надежно заперлась.

– Бретт! – окликнула Флавия, распахивая дверь. Их встретили звуки музыки, но Бретт не отозвалась.

– Это я! – крикнула Флавия. – Со мной Гвидо. Никто не ответил.

Флавия, с которой на пол капала вода, босиком пошла в гостиную, потом в глубину квартиры, чтобы посмотреть в обеих спальнях. Когда она вернулась, лицо ее было бледным. За ее спиной воспаряли к небесам скрипки, гремели трубы и воцарялась вселенская гармония.

– Ее тут нет, Гвидо. Она куда‑то делась.

Глава 21

После того как Флавия сердито выскочила из квартиры после обеда, Бретт села и уставилась на страницы заметок, устилавшие ее стол. Она взирала на схемы и таблицы с температурами горения дерева разных пород, размерами печей, раскопанных в Западном Китае, изотопами, найденными в глазури керамических погребальных сосудов из той же области, и экологическими реконструкциями флоры двухтысячелетней давности. Если она соотносила эти данные в одной последовательности, то получала один способ обжига керамики, но если она располагала их иначе, то ее тезис оказывался несостоятельным, полной ерундой, и ей следовало сидеть в Китае, где ей и место.

Последнее слово заставило ее задуматься над тем, найдется ли ей там место в будущем, если Флавия и Брунетти как‑нибудь все уладят – лучшего слова она не подобрала – так, чтобы она могла продолжать работу. Она с отвращением отодвинула бумаги. Нет смысла заканчивать статью, если ее автор скоро будет дискредитирован как участник крупной махинации с предметами искусства.

Она вышла из‑за стола и подошла к рядам аккуратно расставленных компакт‑дисков, ища музыку, подходящую к ее нынешнему настроению. Никакого вокала. Никаких жирных придурков, поющих о любви и утратах. Любовь и утраты. И только не клавесин: его резкий звук будет дергать ее нервы. Ну ладно, тогда симфония «Юпитер»: если что и способно доказать ей, что рассудок, радость и любовь остались в мире, так это она.