— Держите её! Преданный-До-Смерти наклонился над её грудью, кожей она чувствовала его теплое дыхание. Она сопротивлялась, но Хозяйка придавила её за горло, а Эбенизер навалился ей на ноги.

Руки Преданного-До-Смерти были сухие и шершавые. Они ощупывали её грудь, трогали соски. Голос, как и руки, был сухим и трескучим. Он как будто объяснял учение о Троице.

— Это, брат Слайт, соски, чтобы сосали дети. Ведьма не пользуется ими, когда кормит дьявола, поскольку они от Бога, — он потёр соски пальцами. Затем руки скользнули по животу, растирая ребра. — Мы ищем метку, метку ведьмы. Ага! — он нащупал родинку у неё над пупком, родинку, которой Тоби поддразнивал её на Рождество. — Вот она! Метка ведьмы, — его руки, даже обнаружив родинку, опять двинулись к её груди.

— Сэр! Смотрите! — Хозяйка держала печать. — Вы это ищете?

— Оно! Оно!

Преданный-До-Смерти вынужден был оторваться от груди Смолевки и помочь Хозяйке снять печать. Освободившись от их хватки, Смолевка отвернулась от них, скрючилась и забилась в угол кровати, рыдая. У неё было чувство, как будто её измазали грязью и отмыться невозможно.

— Смотрите! — Эбенизер раскрутил печать, показывая Преданному-До-Смерти распятие.

— Папистская ведьма!

Смолевке стало все равно. Она рыдала. И снова скользнула в бездну. Она едва слышала, как Преданный-До-Смерти бубнил 23 псалом, как брат звал стражу, и затем, к счастью, она потеряла сознание. Её завернули в одеяло, не желая, чтобы солдаты полковника Фуллера знали, что с ней делали, и отнесли в приготовленную дорожную карету.

Эбенизер улыбнулся Преподобному Преданному-до-Смерти Херви.

— Ты был прав, брат.

— С нами Господь.

— Да, с нами, с нами.

Преданный-До-Смерти важно покачал головой.

— Её нужно судить, брат.

— Да, нужно, нужно, — улыбнулся Эбенизер. Он подошел к окну и посмотрел, как Хозяйка забиралась в карету, куда положили Смолевку. С этого момента они могли бы обращаться с его сестрой более достойно, размышлял Эбенизер. Суд будет безжалостен, и в любом случае приведет её либо на костёр, либо на эшафот. Он посмотрел на Преданного-До-Смерти.

— Она наверняка ведьма.

— Именно.

Эбенизер пожал плечами и похромал обратно в длинную галерею. Махнул рукой на разукрашенную языческую роспись, на занавеси, на ковры, на живопись и изящную мозаичную мебель.

— Наверняка она использовала колдовство, чтобы приехать сюда. Иначе, почему они её пригласили.

Он не стал слушать ответ Преданного-До-Смерти. Вместо этого он разглядывал богатое убранство комнаты и ненавидел. Оно было прекрасно, и потому было проклятием для него. Оно принадлежало к привилегированной группе людей, и это было второй причиной для ненависти. Эбенизер всегда ненавидел привилегированных.

Но теперь он стал одним из них. Со смертью Скэммелла законным держателем печати святого Матфея был он. Он получит деньги Ковенанта. И будет богат. Но трогая кружевную скатерть, он решил, что найдет лучшее применение для своего богатства, чем это. Он будет работать ради Англии, чтобы она жила согласно Божьим законам, в праведности перед законом, и он знал, что такая страна требует жестких, дальновидных правителей. Божье царство наступит, и он будет одним из его регентов. В прошлом году он обнаружил, что обладает даром лидерства, хотя все ещё страшился более опытных и влиятельных людей. Тех, которым он старался льстить, и кого пытался копировать.

Он повернулся к Преданному-До-Смерти, видя в былом священнике будущего сторонника.