— Да, сэр.

Сэр Гренвиль засмеялся. Он важно прошелся по комнате, рассматривая внутреннее убранство.

— Бог действительно благословляет наше общее дело, милорд. Богато благословляет, — он остановился перед камином, повернувшись лицом к комнате. — Я сам отложил свой приезд. Я подумал, что целесообразней вначале навестить графа Эссекса. Он скучает по вас, милорд.

Граф Флитский был вынужден поворачиваться следом за передвижениями Кони.

— Я скоро вернусь к своим обязанностям, сэр Гренвиль.

— Никогда в этом не сомневался, милорд, никогда не сомневался. Можно спросить, какое счастливое обстоятельство привело вас в мой дом?

Граф Флитский нахмурился. Он едва знал сэра Гренвиля Кони, хотя имя было ему знакомо. Он знал, что сэр Гренвиль входил в состав Комитета Обоих королевств, Комитета Англии и Шотландии, который эффективно правил в отличие от короля. Граф в некотором роде благоговел перед этим маленьким тучным мужчиной. Сэр Гренвиль олицетворял власть, власть, которая завоевывала земли.

— Я приехал, сэр, ради своей тещи.

— Вы приехали ради неё? А почему она все ещё здесь?

Леди Маргарет сидела спиной к Кони. Она не шелохнулась.

Граф Флитский снова нахмурился.

— Её сын болен, сэр Гренвиль.

— Болен?

— Ранен.

— А! Вы хотите сказать, что юноша сражался против нас, милорд! — сэр Гренвиль покачал головой.

— Полагаю, он пленник?

— Он слишком болен, чтобы быть пленником, сэр.

Сэр Гренвиль улыбнулся. Он с нетерпением ждал этого момента. Он специально отсрочил свой приезд сюда, поехав вначале к графу Эссекскому, командиру армии, пытающейся очистить запад от роялистских войск. Теперь, когда неприятная работа была сделана, сэр Гренвиль собирался получить удовольствие. Неделя в Лазене сулила приятную перспективу, время для увеличения ренты и пересчитывания состояния новой собственности. Его жабьи глаза широко смотрели на графа Флисткого.

— Разве это хоспис, милорд? Или я должен оказывать милость своим врагам?

Граф был изумлён.

— Это был его дом, сэр Гренвиль. А больной в тяжёлом состоянии, его нельзя перевозить.

— Нельзя? Нельзя? Разве не говорили, что тиранство короля нельзя изменить, но они ошиблись, — он небрежно помахал рукой. — Увозите его! Сегодня же! Немедленно! Я требую, чтобы вся семья покинула дом, вы поняли? Покинула!

Леди Маргарет, наконец, шевельнулась. Она отложила шитье в сторону, встала и спокойно подошла к сэру Гренвилю. Встала напротив него, заставив его смотреть на неё снизу вверх.

— Мой сын, сэр Гренвиль, умрёт во время переезда. Это мнение врача.

Он улыбнулся.

— Я никогда не полагался на мнение врачей в этих вопросах.

— Но мой сын умрёт.

— Это будет для него уроком не сражаться против Парламента, — она улыбнулся снова. — Полагаю, он был в розыске в Лондоне за предательство. Его смерть, леди Маргарет, только избавит от работы палача.

— Вы не можете заставить нас уехать. Мой сын умрёт.

— Я не могу! Я не могу! — сэр Гренвиль засмеялся. — Леди Маргарет, это мой дом, а не ваш. Вы можете остаться в качестве посудомойки или швеи, но ваш сын уедет. И немедленно.

— Тогда он умрёт.

— Ну и пусть!

Она ударила его по щеке. Быстрый сильный шлепок ладонью эхом, как пистолетный выстрел, разнесся по длинной галерее. Сэр Гренвиль с искаженным от ярости лицом замахнулся рукой, но граф Флитский быстро выступил вперёд, наполовину вытащив меч из ножен.

— Сэр Гренвиль!

Охранник Кони был потрясен увиденным.