Но подходящий момент ещё не наступил. Он не знал, сколько потребуется времени, чтобы разгорелся пожар, но не мог ждать в страхе. Он поджег ещё две рейки, одну запихнул в кучу опилок возле полуготовой лодки, другую возле стойки готовых шпангоутов и затем, опасаясь быть замеченным в растущей иллюминации, спрятался в тени верфи.

Под навесом пылало пламя, горела лодка, стоящая на подмостках. Обязательно должен кто-нибудь увидеть. Он выжидал, осознавая значительность своего поступка. Первый огонь, у штабеля леса, казался тусклым. Он подумал, что огонь может потухнуть.

Глубоко в огромной кипе леса был сквозняк, идущий от основания и просачиваясь на вершину штабеля под крышу навеса. Невидимые для Тоби языки пламени засасывались в естественный дымоход, вызванный конструкцией штабеля. Тоби кусал губы, думая стоит ли ему снова пересечь двор и подкормить тусклый огонек, когда внезапно прогремел взрыв из пламени, искр и дыма. Штабель пылал.

Он пылал впечатляюще, огонь шёл изнутри по дымоходу. Только недавно Тоби видел тусклый огонек у основания, а в следующий момент уже горела вся крыша навеса, огонь бушевал, и двор Скэммелла был освещен как днём. Безумно летели вверх искры, пламя освещало основание столба дыма, который поднимался над городом. Уже были слышны крики с улицы:

— Пожар!

Пламя ревело, кормя самого себя, распространяясь под крышей навеса и роняя горящие обломки на двор. Тоби посмотрел направо и увидел в окне потрясенное лицо Скэммелла. Тоби сжал рукоятку меча. Момент настал!

По воротам молотили кулаками, кричали голоса. Стоял огромный шум вперемешку с языками пламени и паникой, Тоби посмотрел налево и увидел, что навес для лодок тоже запутался в огне. Предприятие Скэммелла было уничтожено.

Стража подняла тревогу. Церковные колокола начали перезвон. Все люди в городе в тревоге выглядывали из окон, будет ли распространяться огонь. Целые города уничтожались от огня, начинавшегося как крошечный, незначительный костёрок.

Штабель досок рухнул, разбрасывая огонь на соседние штабеля, и по двору распространилось ещё больше света, но слабее по сравнению с первым. Скэммелл стоял в освещённом свечами дверном проёме, с отвисшим ртом, уставившись на клубы красно-серого дыма заполнившего весь его двор. Он побежал к воротам, что-то неразборчиво крича, и начал поднимать перекладину ворот, чтобы впустить стражу вовнутрь. Жар был страшным.

Тоби наблюдал за окном. Он видел огромного мужчину, круглое лицо со сломанным носом в испуге смотрело на пожар. Он все ещё держал Смолевку одной рукой за волосы, оттягивая ей голову назад. Он повернулся и что-то сказал остальным в комнате.

У ворот кричали, стража орала приказы; Скэммелл бросал им кожаные бадьи, как будто ведра воды могли потушить мощный, как из топки, огонь. Для Тоби наступил нужный момент. Он вбежал в дом Скэммелла, перепрыгивая через три ступеньки и начал кричать:

— Пожар! На выход! На выход!

В холле находился священник, звякая бутылками в сумке в одной руке, а другой, держа бутылку у рта. Тоби столкнулся с ним, свалил на пол и ворвался в освещённую свечами комнату.

— Пожар! На выход! На выход!

— Да слышим тебя! — закричал гигант на Тоби. — Давай парень! Мы идем! — рукой он тащил Смолевку.

Тоби проигнорировал его. Он схватил Смолевку другой рукой и продолжал кричать, как будто он был взвинченный караульный:

— Быстрее! На выход! — он старался оттащить Смолевку от мужчины.

— Оставь её!

Громкий вопль Томаса Гримметта, казалось, разбудил Смолевку. Взгляду Тоби предстала застывшая, почти апатичная Смолевка. Капор, свалившись в борьбе, болтался у неё на шее, золотые волосы рассыпались по лицу, красному от многочисленных пощечин. Теперь она смотрела на своего спасителя, и прозревала.