— Тоби! — она дёрнулась от Гримметта, вцепившись в Тоби, и исполин зарычал от удивления. Он услышал, как она назвала имя, понял, что Тоби не караульный и, отпустив Смолевку, загородив телом дверь, со скрежетом выхватил меч из ножен.

— Тоби!

— Встань сзади! — Тоби вытащил свой меч, чувствуя свою неловкость по сравнению с легкостью мужчины. Он никогда не сражался за свою жизнь, никогда никого не убивал, и эйфория спасения испарялась перед лицом явной уверенности другого мужчины.

Гримметт улыбался.

— Ты пришёл за ней, правда? Ты её не получишь, парень. Она моя. — внезапно он сделал выпад мечом, сталь сверкнула в красном отблеске пожара, и Тоби парировал, стараясь вспомнить уроки обороны, он почувствовал прилив облегчения, когда лезвия звякнули от соприкосновения, а Тоби, высвободившись, отшагнул назад. Гримметт быстро шагнул за ним, угрожая снова. Снова Тоби парировал и почувствовал, как внутри него появляется страх. Громила был лучше, гораздо лучше Тоби, и Тоби постарался загнать страх вовнутрь, атаковав его. Он постарался сделать мечом петлю под выпадом Гримметта, на мгновение подумав, что ему удалось отодвинуть лезвие в сторону и ткнуть гиганта в живот, но тут же заметил, что над его головой быстро летит меч и неловко нырнул под него. Его противник засмеялся.

— Тебе следует больше тренироваться, сынок.

Завизжала Хозяйка. Смолевка побежала к двери, неохраняемая Гримметтом, здоровяк шагнул назад, чтобы преградить ей дорогу, но она изменила направление. Она прыгнула на Гримметта, оскалив зубы, растопырив руки, и ей удалось схватить его за волосы. Она визжала на него, пальцы вцепились в грязные волосы, оттягивая голову назад. Он крикнул Хозяйке оттащить её от него, проклиная все на свете, но Смолевка повисла на нем, а в это время к врагу подскочил Тоби. Он поднял меч, забыв неизменный афоризм своего учителя, что цель всегда оправдывает средства, и рубанул мечом вниз и в сторону, как будто у него был садовый нож, а его враг спутанным кустом ежевики.

Гримметт поднял меч, но Смолевка тянула его, била ногами и мешала ему, и Гриммет понимал, что его отражение опаздывает. Он зарычал от ярости.

Тоби никогда ещё не убивал. Он никогда не испытывал этой жажды убийства и смотрел, почти отстраненно, как в свете свечей и отблесков пожара его лезвие ударило в изогнутую шею Гримметта.

Несмотря на Смолевку, казалось, что голова держится прямо, когда лезвие Тоби проткнуло сухожилия и мускулы. Смолевка отпустила Гримметта, и он выпрямился. Он попытался сопротивляться мечу, но Тоби ткнул мечом посильнее. Глаза громилы закрылись. Тоби отшатнулся назад, вытащил меч, и кровь из раны залила все вокруг.

Гримметт медленно упал на колени. Меч грохнулся на пол, руки поднялись кверху, как будто в молитве, хватаясь за лицо и шею. Тоби наблюдал, как его противник падает вперёд, оседая как мешок с овсом на пол. Тоби убил в первый раз и убил ради любви.

Хозяйка завизжала. Она стояла в дверях, уставившись на Тоби. Смолевка уставилась на труп, сжатыми руками закрывая рот, затем взглянула на Тоби. Внезапно видимо он снова осознал весь шум, пожар, жар, из-за которого невозможно оставаться в комнате.

— Пошли!

Хозяйка отпрянула в сторону, когда Тоби и Смолевка вошли в зал. В углу, осушая вторую бутылку, священник спасал оставшиеся. Жар, проникающий через открытую дверь, обжигал, свет ослеплял.

— Пошли! — Тоби потащил Смолевку на свет огня, возбуждение пересиливало шок от первого убийства, вид булькающего горла и изумлённых, потрясенных, угасающих глаз.

Скэммелл видел, как Смолевка вышла на двор. Он схватил капитана караула.

— Остановите их!

— Сюда! — Тоби повернул, держа Смолевку за запястье и увлекая её за угол двора, голубой плащ парил сзади.