Она страшилась леди Маргарет. В длинной галерее, куда ушёл Тоби, стояла тишина, но она понимала, что сейчас решается её судьба. Она ничего не знала о письме сэра Джорджа, доставленном графом Флитским за два дня до их приезда и, если бы знала, то её печаль была бы гораздо глубже.

— Выше нос, милая, — миссис Свон поправила воротник Смолевки. — Ты ей понравишься. Не может быть, чтобы не понравилась.

Достаточно откровенно Тоби сказал, что для Смолевки лучше всего, если леди Маргарет увлечется ею, как она достаточно регулярно и с азартом придумывает новые увлечения, хотя они продолжаются недолго.

Смеясь, Тоби, рассказывал об этих увлечениях и о хаосе, который они вызывали в жизни Лазена. Некоторые были достаточно безобидные, например период сонетов, которыми увлеклась леди Маргарет, сопровождался единственно большим количеством стихов и запачканным чернилами мозаичным столом. А увлечение драмой, говорил Тоби, даже способствовало привлечению в замок нескольких отличных актеров и музыкантов.

Только один раз сэр Джордж решительно воспротивился против её действий, и это было, когда леди Маргарет с непреодолимым желанием задумала стать таксидермистом. Она написала человеку, занимающимся этим ремеслом в Бристоле, с требованием рассказать ей секреты этого процесса, но Тоби подозревал, что ремесленник не стал раскрывать секреты, а дал леди Маргарет ложные инструкции.

В течение всего лета леди Маргарет сокращала куриное население замка, до смерти бинтуя цыплят, но, что бы она ни делала, набитые тушки цыплят все равно становились зловонными и ужасно уродливыми. Длинная галерея стала почти необитаемой, в ней постоянно стоял невыветриваемый ужасный запах, но леди Маргарет неизменно продолжала вскрывать трупы куриц и заменять их внутренности смесью собственного приготовления, состоящей из опилок и штукатурки. Каждый столик в галерее, вспоминал Тоби, был обжит странными омерзительными цыплятами; существами, жутко напоминающие обвисшие комковатые покрытые перьями пузыри с болтающимися головами. В конце концов, их всех сожгли, все кроме одного особенного экземпляра, который Тоби хранил в закрытом шкафу в сторожевой башне.

Открылась позолоченная, обитая панелями дверь длинной галереи. В дверях, улыбаясь, стоял Тоби, но его лицо не выражало, что выяснилось в получасовом разговоре с матерью.

— Миссис Свон? Я провожу вас отдохнуть с дороги. Надо подкрепиться, — он улыбнулся Смолевке. — Тебя сейчас позовут. Он махнул внутрь коридора.

— Сейчас?

— Да. Не волнуйся.

Приказ был невыполним. Её волнение росло по мере того, пока она проходила мимо Тоби, пока он закрывал за ней дверь. Войдя, она очутилась в комнате роскошного великолепия. Комната простиралась на всю длину Нового дома, широкие окна смотрели на юг в лазеновскую долину, белые занавеси колыхались от легкого ветерка. Огромное впечатление произвели на Смолевку дорогие столы и стулья, скамьи и сундуки, ковёр во всю длину двухсотфутовой комнаты, картины на белой стене напротив окон и ещё больше росписи на потолке. Быстрое ошеломляющее впечатление, поскольку в следующее мгновение она увидела мать Тоби, стоящую посередине комнаты и смотрящую на неё.

— Как мне называть тебя? Мисс Слайт, миссис Скэммелл, Доркас или Смолевкой? Кажется, для простой девушки у тебя слишком много имен. Иди сюда.

Смолевка ступила на богатый ковёр, чувствуя, что именно так она представляла себе своё шествие по кристальному полу к величайшему трону в Судный день.