– Вы должны его немедленно арестовать! – настаивал мужчина. – Видели бы вы его глаза! В них нет ничего человеческого! Это очень опасный тип!

– Он что, до сих пор находится там? – удивленно спросил младший лейтенант.

– Он вышел из дома и спокойно пошел себе по улице, как будто бы ничего не произошло.

– И как же я его арестую, если его сейчас там нет?

Оружия в городе было много. По ночам на окраинах города порой происходила такая пальба, как будто бы боевые действия переместились в столицу. Стреляли по поводу и без такового, часто из баловства. Многие фронтовики в качестве сувенира носили при себе пистолет.

Если отлавливать каждого, кто пальнул из пистолета, тогда не хватит ни времени, ни сил, чтобы заниматься настоящими преступниками. А их в городе тоже немало.

В настоящее время младший лейтенант Кошкарев был занят: занимался ограблением квартиры профессора Седых, находящегося в эвакуации в Саратове. Дело выглядело перспективным – с внутренней стороны двери обнаружились отпечатки пальцев, находящиеся в базе данных, и он рассчитывал раскрыть преступление в ближайшие несколько часов. А еще у него под рукой не было милиционеров, которые могли бы отыскать и задержать стрелявшего. Стараясь не выказывать раздражения, младший лейтенант сказал, протягивая чистый лист бумаги:

– Напишите заявление, а уже потом будем разбираться с вашим делом. Очень надеюсь, что его задержат. Опишите приметы… Только пообстоятельнее.

Стараясь ничего не упустить, Константин Владимирович подробно рассказал о случившемся, не позабыв в точности описать внешний вид стрелявшего.

В течение того времени, пока пострадавший писал заявление, телефон звонил дважды. В первом случае потерпевший сообщал о том, что стал жертвой ограбления: забрали крупную сумму денег, что была при нем, и сняли с руки дорогие часы. На место преступления тотчас была отправлена оперативная группа. Второй звонок был с Большой Грузинской, где случилась перестрелка между милиционерами и бандитами. На помощь милиционерам был отправлен специальный оперативный отряд, вооруженный автоматическими карабинами Симонова.

– Вы его прочитайте обязательно, – настаивал заявитель. – Повторяю, он очень опасный преступник! Если бы вы видели его взгляд! – закатил Дубилин глаза. – Уверен, он меня хотел убить, но вот что-то его удержало.

Случившееся походило на банальную житейскую ссору, с каковыми приходилось сталкиваться едва ли не ежедневно. Два мужика не поделили бабу, при этом один чуть не убил другого. Выстрелил даже, но не попал. Наверняка какой-нибудь контуженый, пришедший с фронта и списанный по ранению. Таковых тоже в Москве немало бродит.

– Но ведь не застрелил же.

– А вы бы хотели, чтобы он меня застрелил? – возмутился Константин Владимирович. – Написал, – протянул он заявление. – Надеюсь, оно будет рассмотрено сейчас же. Прочитайте!

– Ваше заявление будет рассмотрено в установленном законом порядке, – сухо обронил младший лейтенант. Он хотел уже было положить написанное в стопку обращений, как его взгляд зацепился за слово «рыжий». Внимательно прочитав заявление, младший лейтенант, стараясь не выдать своего волнения, спросил: – Можете описать человека, который в вас стрелял?

– Там все написано…

– Хочу услышать от вас.

– Высокий такой… Плечистый. Рыжий. Даже на носу были конопушки. Сразу видно, что бывший военный. Хотя, может быть, и сейчас служит. Наверняка какой-нибудь контуженый… Это надо же – в человека стрелять! – возмущенно воскликнул заявитель.

Выдвинув ящик стола, младший лейтенант достал из него фотографию.