– Ты хоть скажи, где мы.

– Ничего, разберетесь. Въезд в Москву вам запрещен. В случае нарушения предписания к вам будут применены меры по закону военного времени.

– Потопали вперед, братва, – произнес Рашпиль. Прячась от порывов ветра, он втянул голову в плечи и пошел по проселочной дороге на далекие сельские огоньки. Удаляясь, он ожидал, что сейчас в спину полоснет автоматная очередь. И тогда все!

Но неожиданно хлопнула дверца кабины, двигатель грузовика шумно загудел, и ЗИС-5, развернувшись широким полукругом, покатил в обратную сторону.

– Вот мы, кажется, и приехали, братва, – выдохнул из себя Федор все былые страхи.

Глава 12

1941 год, ноябрь

Расплавленное нутро вора

Перебраться в Москву оказалось делом сложным. Дивизии НКВД опоясали столицу внутренним и внешним кольцами, по периметру которых несли службу патрули, усиленные автоматчиками. На всех въездах в город установили контрольно-пропускные пункты, не оставлявшие без внимания ни одну машину. В безлюдных местах были выставлены секреты, а в поселках дислоцировались подразделения пограничной и внутренней охраны.

Поначалу фартовые расположились в глухой деревушке подальше от людей, вот только жить в такой глуши было невмоготу: ни водки, ни баб, оставались только карты, в которые резались с утра до вечера. Со жратвой тоже были нелады, а потому приходилось «налаживать быт» – за прошедшую неделю ограбили пару продовольственных магазинов, расположенных близ дороги, и на телеге, взятой напрокат у хозяина дома, вывезли все добро.

Несколько последующих дней менты рыскали по округе, рассчитывая отыскать злоумышленников, но выйти на след грабителей так и не удалось. А потому списали злодеяния на дезертиров, каковых в округе также ошивалось немало.

После того как запасы провизии были подъедены, а водка и самогон выпиты, Рашпиль с сотоварищами предпринял попытку выпотрошить небольшой вещевой склад, стоявший поодаль от основных дорог, где хранилось военное обмундирование. Склад охраняли шестеро новобранцев-караульных, которых неделю назад привезли на старой телеге, запряженной измотанным мерином.

Пришли ночью, вооруженные лишь одним стареньким наганом. Но неожиданно караульные сумели оказать ожесточенное сопротивление и организовали преследование, пробежав за нападающими километра два, пока ворам не удалось затаиться в глубоком овраге, заросшем ельником.

Находиться в этом лесном местечке стало небезопасно. О нападении на склад уже сообщили органам НКВД, имевшим специальные подразделения по розыску бандитов и дезертиров, а уж искать они умеют! Время шло, немцев уже отбросили от Москвы, но посты оставались на прежних местах, и похоже, что сворачивать их не собирались.

Решено было покинуть уже обжитые места на следующий день и двигаться прямиком в Москву. Вышли поздно вечером, когда темнота плотно накрыла дороги. Старались держаться на значительном расстоянии от широких магистралей, где кроме проходящих маршевых колонн и боевой техники блуждали многочисленные патрули и небольшие отряды, отлавливающие дезертиров и разных шальных. Только когда подошли к самой Москве, решили немного расслабиться, остановились в поселке, поселившись у ветхой старушки в крайней хате, и на оставшиеся гроши прикупили для веселья самогона и копченого сала.

Следующие трое суток, позабыв про день и ночь и путая рассвет с вечерними сумерками, просто пили по-черному. Самогон был морозный, его простуженный холод колюче входил в тело, обжигал нутро, скрючивал пальцы, державшие алюминиевую кружку, и леденил кровь. Закусывали помятыми старыми солеными огурцами и мочеными яблоками, через полупрозрачную кожицу которых просвечивались темно-коричневые зернышки, словно мезозойские членистоногие в затвердевшей смоле.