Хозяйка дома разлила душистый чай по чашкам. Пили молчком, с улыбкой поглядывая друг на друга. Ели рассыпчатое печенье. Затянувшаяся пауза не тяготила, наоборот, сближала их, как будто бы между ними возникло общее переживание.

Допив чай, Максимов поднялся:

– Пойду я. В шестнадцать ноль-ноль я должен быть на Петровке.

– Я буду вас ждать. Вы обещали.

– Если обещал, значит, буду.

Иван поймал себя на том, что ему совершенно не хочется никуда уходить. Придется нырять из тепла в стужу, но было еще и другое – расслабило женское тепло, которого ему так не хватало в последнее время. Медленнее, чем следовало бы, вдел руки в рукава пальто, так же неторопливо нахлобучил шапку.

Хотелось что-то сказать подходящее для этого случая. Но так ничего и не подыскал. Попрощавшись, вышел на улицу.

Глава 16

Ищи рыжего, фраер!

Стромынка – небольшая улица у трех вокзалов. Не центр, конечно, но и не окраина города. В дневные часы, несмотря на военное время, многолюдная. Улица с большой историей, можно сказать, что старинная. В качестве аппендикса она осталась от прежнего величественного тракта, что уводил из Москвы во Владимир. Сейчас этот небольшой участок дороги был застроен казенными домами вперемешку с жилыми строениями, среди которых встречалось немало добротных. Привлекательность улице придавали бульвары и скверы, выглядевшие в военное время запустелыми. В двух бульварах на бетонированной площадке, спрятавшись в глубокие траншеи, стояли зенитки. По соседству разместились блиндажи. Улица в комендантский час пустела. Можно было встретить лишь редких прохожих, привлекавших внимание военных патрулей, которых в этой части города, застроенной каменными домами, тоже было немало.

До комендантского часа оставалось минут сорок. Следовало поторопиться. Этот район прочесывал конный патруль. Прошли дворами и вышли в короткий безлюдный переулок.

– Сегодня ко мне приходил человек от Рашпиля, – произнес Семен, посматривая по сторонам. Переулок пустынный, темный, унылый, в окнах, спрятанных маскировочными сетками, ни огонька, ни искорки.

– И чего он хотел? – спросил брюнет, шедший справа, подволакивающий ногу.

– Сказал, что у нас глаза жадные, а рты голодные. Посоветовал умерить аппетит, – усмехнулся Сема. – Советовал по-дружески, как он выразился, свалить с Тишинского рынка. Дескать, нам ничего там не светит, а если останемся, так хуже будет.

– Это он зря, – плотоядно заулыбался брюнет.

– Тесно нам становится. Вот что сделаем… Нестер, узнай, где Рашпиль обитает, хочу визит ему нанести. А там посмотрим, как карта ляжет… Гера, у тебя пожрать что-нибудь есть? – повернулся Рыжий к приятелю, поотставшему на полшага.

– Обижаешь, Сема, – ответил крепкий худощавый парень лет двадцати пяти, нос у которого был перебит. – Сальцо имеется, колбаса домашняя, сегодня утром на рынке купил, а еще и водочка будет.

– То что нужно, – похвалил Рыжий. – Сегодня целый день шарахаюсь из одного конца города в другой. Хочется посидеть, культурно отдохнуть. Марухе какой-нибудь подол задрать! Девку можешь какую-нибудь на хату привести?

– Сейчас не самое подходящее время по городу шататься, можно и на патруль нарваться. А патрульные особенно не любят себя разговорами утруждать.

– Это верно, – согласился Семен. – Жаль, что не позаботились загодя… Только мы о бабе подумали, а она тут как тут, – глянул он на соседний дом, к которому стремительно приближалась девушка лет двадцати.