– Тогда все по‑другому выглядело, – сообщил он.

Брунетти вспомнил, как недавно охранник объяснял ему дорогу, и повторил его слова Пучетти. Спустя несколько минут они добрались до красного здания; здесь Брунетти решил оставить машину и продолжить путь пешком. Вьянелло, ни капли не смущаясь, предложил спутникам подкрепиться – оказывается, его жена настояла, чтобы он взял с собой термос горячего чаю с лимоном. Брунетти с Пучетти отказались, даже после того как Вьянелло, похлопав себя по карману куртки, сказал, что готов плеснуть в чай чуток виски.

Стояла почти полная луна, и потому фонарик Вьянелло им не понадобился – вскоре полицейский убрал его в задний карман. Путь им освещало загадочное мерцание, источник которого они затруднялись определить: то ли отбрасывал отблески газовый факел, установленный на верхушке башни, то ли через лагуну проникало сияние Венеции – города, победившего тьму.

Обернувшись, Брунетти бросил взгляд на красное здание. Ночь сделала его совершенно черным и исказила все пропорции и расстояния – с равной вероятностью они могли и проходить мимо места, где нашли тело Гуарино, и быть от него в нескольких сотнях метров. Вскоре Брунетти заметил вдалеке громадины резервуаров, которые в темноте казались плоскими, как на чертеже.

– Если там появились новые двери, как мы их откроем? – тихо поинтересовался Пучетти.

Вместо ответа Вьянелло похлопал себя по карману пиджака. Брунетти понял, что тот имеет в виду: Вьянелло прихватил свой любимый «набор взломщика». Если бы выяснилось, что он, уважаемый полицейский, пользуется такими инструментами, разгорелся бы страшный скандал. Но еще больше Брунетти поражало мастерство, с каким Вьянелло управлялся со своими отмычками.

На куртках полицейских каплями оседал туман. Неожиданно они учуяли какой‑то странный запах – не резкий запах железа или кислоты, а какое‑то непонятное сочетание химикатов и газа, которое тонкой пленкой ложилось на кожу. Сразу зачесался нос и заслезились глаза. Такую гадость лучше не вдыхать – да и вообще лучше держаться от нее подальше.

Не отставая друг от друга, мужчины дошли до первого резервуара. Они медленно обошли его, пока не обнаружили дверь, которую кто‑то неаккуратно вырезал в баке паяльной лампой. Полицейские остановились в нескольких метрах от входа. Вьянелло, светя себе фонариком, тщательно осмотрел землю перед дверью – жирную, скользкую, прихваченную морозом. Было очевидно, что тут давно никто не ходил – как минимум пару недель с последнего дождя.

– Тут никого не было, – непонятно зачем заявил Вьянелло – это и так всем было ясно. Он выключил фонарик.

У следующего резервуара их ждала похожая картина: земля нетронутая, если не считать следов какого‑то непонятного животного – то ли собаки, то ли кошки, то ли крысы. Никто из полицейских не смог опознать следы.

Вернувшись на разбитую дорогу, они направились к третьему резервуару. Он нависал над ними, огромный и зловещий, метров двадцати в высоту, подсвеченный далекими огнями порта Сан‑Базилио. По обе стороны от бака виднелись тысячи огоньков – на другой стороне лагуны к причалу подошли три круизных лайнера.

Вдруг позади них послышался глухой нарастающий рокот двигателя, и мужчины в поисках укрытия бросились на обочину. Рокот становился все громче и громче, и они, подбежав к третьему резервуару, прижались к его ржавому боку. На землю рядом с ними упал луч света и с пугающей скоростью начал приближаться. Полицейские еще сильнее вжались в металлическую обшивку, стараясь стать как можно незаметнее.

В небе промчался самолет, на какое‑то время оглушив их. Брунетти и Вьянелло прижали руки к ушам – в отличие от Пучетти. Как только самолет скрылся из виду, они, немного пришибленные, стали обходить бак в поисках очередной двери.