– Верно, – кивнула Паола и добавила: – Профессор.

– Ну не издевайся, Паола. Это же и впрямь очевидно.

Наклонившись, жена схватила его за подбородок и осторожно повернула лицом к себе.

– А знаешь, что еще очевидно? Что под словами «хорошо одетый» скрывается очень много всего.

– Как так? – Рука Брунетти, тянущаяся к бутылке граппы, повисла в воздухе. – Не понимаю, о чем ты. Кроме того, он еще сказал, что тот мужчина – «шикарный», что бы это ни значило.

Паола смотрела на мужа так, словно видела его впервые.

– Ты осознаешь, что каждый понимает слово «шикарный» или даже «хорошо одетый» по‑разному, в зависимости от того, как одевается сам?

– Все равно не понимаю, – покачал головой Брунетти, дотянувшись наконец до бутылки.

Предложил подлить Паоле, но та нетерпеливо отмахнулась.

– Помнишь то дело, которое ты вел лет десять назад? Когда на протяжении недели каждый вечер ездил в Фаваро допрашивать подозреваемого?

Напрягшись, Брунетти припомнил то расследование – и бесконечную ложь, и поражение, которое он потерпел в конце.

– Помню.

– А помнишь, как карабинеры довозили тебя до Пьяццале Рома, а там ты садился на катер первого маршрута?

– Да, – ответил Брунетти, недоумевая, с чего бы это жене вздумалось вытаскивать на свет божий это старье. Может, она считает, что и это дело обернется полным провалом, неуловимый аромат которого Брунетти и сам уже начал чуять?

– А помнишь, как ты мне рассказывал про людей, которых встречал на этом катере каждый вечер? Подозрительных типчиков в сопровождении крашеных блондинок? Мужчин в кожаных пиджаках и девиц в кожаных мини‑юбках?

– О господи! – воскликнул Брунетти и хлопнул себя по лбу, да так сильно, что ударился затылком о спинку дивана. – Имеет глаза, да не видит!

– Гвидо, пожалуйста, не начинай цитировать Библию.

– Прости. Это я от потрясения, – широко улыбнулся Брунетти. – Ты гений, Паола. Но я давно это знал. Конечно, как я сам не догадался! Казино! Они встречались у Сан‑Маркуолы и вместе шли в казино! Куда же еще! Гениально. Совершенно гениально.

Паола скромно замахала рукой, неубедительно отметая комплименты.

– Гвидо, еще не факт, что все так и было – это всего лишь предположение.

– Да, всего лишь, – согласился Брунетти. – Зато в нем есть смысл, да и вообще, теперь я хоть что‑то смогу предпринять.

– Что‑то предпринять? – заинтересовалась Паола.

– Да.

– Например, сводить меня в казино? – предложила она.

– Тебя?

– Меня.

– Но почему?

Паола поднесла мужу пустой бокал, и он наполнил его граппой. Сделав глоток, она одобрительно покачала головой, оценив крепость напитка.

– Потому что ничто не привлечет к себе больше внимания, чем одинокий мужчина в казино.

Брунетти начал было возражать, но Паола загородилась от него бокалом и отказалась выслушивать его аргументы.

– Ты только представь себе, – сказала она. – Посетитель, тем более одинокий, не может просто бродить туда‑сюда, пялиться на посетителей и при этом ни во что не играть! Его мигом вычислят. А если он начнет играть, то что тогда? Проведет вечерок, проигрывая в карты нашу квартиру? – Заметив, что лицо мужа прояснилось, она добавила: – В конце концов, это‑то синьорине Элеттре не удастся вписать в статью расходов на канцелярские товары?

– Думаю, нет, – признал Брунетти, – более ясного признания своей неправоты от мужчины ждать не приходится.