– И ты каждый раз говоришь вот эту фразу, с тех самых пор, как мы девятнадцать лет назад ездили вдвоем в Лондон, – парировал Брунетти.

– А ты все еще лелеешь надежду меня перевоспитать, – ответила Паола, делая второй глоток.

– Ну, граппу‑то ты пить начала? – спокойно заметил Брунетти.

– Да. Но граппа мне нравится. А вместо вот этого, – Паола покачала стаканом, – я с тем же успехом могла бы пить растворитель для краски.

Осушив стакан, Брунетти водрузил его на стойку и, заказав grappa di moscato , забрал у Паолы ее виски.

Если он и думал, что Паола начнет возражать, она его приятно удивила.

– Спасибо, – сказала она, забирая граппу у бармена и поворачиваясь лицом к залу, из которого они только что пришли. – Наблюдение за этими игроками наводит на меня страшную тоску, – заметила она. – О таких душах и писал Данте, – она пригубила граппу. – А в борделях веселее?

Брунетти поперхнулся и закашлялся, выплюнув виски обратно в стакан. Поставив стакан на стойку, он достал платок и вытер губы.

– Прошу прощения? – переспросил он.

– Я серьезно, Гвидо, – улыбаясь, сказала Паола. – Мне не доводилось бывать в борделях, вот я и думаю, может, хоть там кому‑нибудь удается повеселиться?

– И ты вообразила, что я знаю? – спросил Брунетти. Так и не решив, каким тоном это произнести, он остановился на чем‑то между возмущением и изумлением.

Паола молча потягивала граппу.

– Ну, я был, может, в двух‑трех борделях, – наконец сказал Брунетти. Подозвав бармена, он подтолкнул к нему стакан и попросил обновить. – Впервые я попал туда, когда работал в Неаполе, – заговорил он, когда ему принесли новую порцию виски. – Я отправился туда арестовывать сына хозяйки. Он жил там, потому что рядом был его университет.

– И чему он учился? – как Брунетти и думал, Паолу это сразу заинтересовало.

– Бизнес‑менеджменту.

– Чему же еще, – улыбнулась она. – Ну а остальным там как, весело было?

– В тот момент я как‑то об этом не думал. Мы с тремя коллегами пришли и арестовали парня.

– За что?

– Убийство.

– Ну а остальные разы?

– Второй раз был в Удине. Мне там надо было допросить одну из… сотрудниц.

– А ты к ним заявился в рабочее время? – спросила она. При этих словах перед Брунетти возникла забавная картинка: на проходной девушки пробивают свои рабочие карточки, вытаскивают из личных шкафчиков чулки и туфли на высоком каблуке, устраивают перерывы на чай с кофе и, разумеется, на обед, который проводят за одним столом: курят, болтают и едят.

– Да, – ответил он. Если три часа утра можно считать рабочим временем.

– Ну а там народ отрывался?

– Мы слишком поздно пришли, – сказал Брунетти. – Почти все уже спали.

– Даже та, которую ты пришел допрашивать?

– Позже выяснилось, что я спутал ее с другой.

– Ну а третий раз?

– Еще было дело в Порденоне, – сухо сообщил он. – Но их кто‑то предупредил, и, когда мы приехали, там уже никого не было.

– Ох, а мне так хочется узнать, каково там! – весело сказала Паола.

– Прости, ничем не могу помочь, – ответил ее муж.

Поставив пустой бокал на стойку, Паола поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Если вдуматься, я даже рада, что ты не можешь, – сказала она.