Лицо Патты прояснилось – у него явно гора свалилась с плеч.

– Вот и ладненько. Пусть забирают его себе. Правда, я все равно не понимаю, как такое могло случиться с работником карабинерии. Он же вроде казался таким разумным малым. И вот тебе, позволил себя убить, да еще при таких обстоятельствах.

Словно фурии, беснующиеся в мозгу сведенного с ума виной Ореста, на языке у Брунетти завертелись десятки вариантов ответа, полные сарказма и иронии. Но он мужественно затолкал их обратно и вместо этого сказал:

– Понимаете, синьор, пока не ясно, как это все случилось. Возможно, убийц было несколько.

– Все равно… – пробормотал Патта и замолчал, не закончив фразу. Похоже, решил, что беспечность и неосмотрительность Гуарино слишком очевидны, чтобы называть их вслух.

– Раз вы считаете, что лучше нам отказаться от этого дела… – протянул Брунетти, голос которого звучал симфонией неуверенности и осторожности. – Правда, есть одно «но»… Впрочем, нет, пусть действительно забирают это дело себе.

Патта накинулся на него, как злобный хорек:

– На что это вы намекаете, Брунетти?

– Понимаете, когда я говорил с Гуарино, – с притворным безразличием произнес Брунетти, – он сказал мне, что у него есть подозреваемый по тому делу об убийстве в Тессере… – И, не дожидаясь вопроса Патты, добавил: – Убили владельца транспортной компании. Перед Рождеством.

– Я не идиот, Брунетти. Я и рапорты читаю, если вы не в курсе.

– Разумеется, синьор.

– Ну, так что вам сказал этот карабинер?

– Что он не стал сообщать имя подозреваемого своим коллегам, синьор, – сказал Брунетти.

– Быть такого не может, – не поверил Патта. – Разумеется, он все им рассказал!

– Мне кажется, он не совсем им доверял, – заметил Брунетти. Кстати, это вполне могло быть правдой – Гуарино вообще мало кому доверял.

Патта не скрывал удивления – неужели такое возможно? Не давая ему переварить информацию, Брунетти продолжал свою игру.

– Он мне прямо так и сказал, – не моргнув и глазом соврал он.

– А имя он вам случайно не назвал? – чуть не выкрикнул Патта.

– Назвал, – ответил Брунетти и умолк.

– Но с какой стати? – Патта кипятился все больше.

Если сказать ему правду – Гуарино попросту почуял в Брунетти такого же честного человека, каким был сам, – начальник не поймет. Поэтому Брунетти объяснил:

– Гуарино подозревал, что кто‑то пытается ставить палки ему в колеса: с его расследованиями такое и раньше бывало. Наверное, он пришел к выводу, что мы работаем более аккуратно и, возможно, сможем найти убийцу.

Брунетти так и подмывало добавить что‑нибудь еще, но природная осторожность все‑таки взяла в нем верх. Пусть Патта сам смекнет, какую выгоду сулит ему раскрытие этого дела. Начальник все молчал, и Брунетти решился нарушить тишину:

– Насколько я понимаю, теперь мне не остается ничего другого, кроме как сообщить им это имя. Да, синьор?

Патта изучал поверхность своего стола, словно жрец, читающий руны.

– Вы ему поверили? Ну, насчет того подозреваемого? – спросил наконец он.

– Да, поверил.

Не стоит рассказывать Патте про фотографию и поход Брунетти в казино: ни к чему начальнику знать такие подробности.

– И вы считаете, что мы сможем продолжить расследование, не ставя их в известность? – По одному этому «мы» Брунетти понял, что Патта уже согласился и дальше вести это дело.