– Ясно, – протянул Брунетти. – Это все? – спросил он.

– Нет. Этот мафиозный племянник, Антонио… Ходят слухи, что у него бурный роман с синьорой Катальдо. – Голос синьорины вряд ли мог звучать еще более равнодушно.

Иногда синьорина Элеттра так раздражала Брунетти, что он с трудом держал себя в руках. Но сейчас он приказал себе успокоиться, вспомнив, как повел себя, оказавшись под перекрестным огнем флирта между Гуарино и синьориной.

– Первой женой или второй? – уточнил он.

– Второй, – ответила она и, подумав, добавила: – Всем, кто об этом знал, прямо‑таки не терпелось на них настучать.

– Что именно вам рассказали?

– Что он как минимум один раз водил ее в ресторан; мужа тогда в городе не было.

– Ну, это легко объяснить, – заметил Брунетти.

– Совершенно согласна, синьор. Учитывая то, что у синьора Катальдо и дяди Террасини общие деловые интересы.

Брунетти понял, что это еще не все; понял, что под конец синьорина приберегла совсем уж убийственные новости, но от вопросов воздержался.

Убедившись, что Брунетти не торопится ее расспрашивать, синьорина заговорила сама:

– Также его видели выходящим из ее квартиры. В два часа ночи. Вернее, выходящим из дома, где находится ее квартира.

– И кто же его видел?

– Жители этого дома.

– А откуда им знать, кто он такой? – удивился Брунетти.

– Тогда они еще не знали. Просто обратили на него внимание, как сделал бы любой человек, встреть он поздно ночью у себя в подъезде неизвестного мужчину. Пару недель спустя те же соседи застали синьору Катальдо в ресторане за ужином с тем самым мужчиной. Они подошли поздороваться, и ей не оставалось ничего другого, как представить своего спутника. Им оказался Антонио Террасини.

– И как вам удалось все это разузнать? – с напускной веселостью поинтересовался Брунетти.

– Я наводила справки о Катальдо. И люди делились заодно и этими сплетнями. Два разных человека.

– И почему всем так хочется распускать о ней сплетни? – задал Брунетти риторический вопрос. Голос его звучал нейтрально, и было непонятно, включает он синьорину Элеттру в категорию этих «всех» или нет.

Синьорина перевела взгляд за окно.

– Думаю, дело тут совсем не в ней, синьор, – сказала она. – Так всегда бывает, когда пожилой мужчина женится на юной девушке: народная мудрость гласит, что рано или поздно она его обязательно предаст – это всего лишь вопрос времени. Ну и то, что люди любят сплетничать, тоже нельзя сбрасывать со счетов. Особенно приятно злословить о женщине, которая всех сторонится.

– А она всех сторонится?

– Похоже на то, синьор.

– Ясно, – кивнул Брунетти.

На крыше церкви не осталось ни единой снежинки; Брунетти даже показалось, что он видит, как от черепицы поднимается вверх пар.

– Спасибо, синьорина, – поблагодарил он Элеттру.

Франка Маринелло и Антонио Террасини. Женщина, про которую, как ему казалось, он успел что‑то узнать, и мужчина, про которого ему хотелось узнать еще больше. Кто тут на днях говорил, что Франка пыталась произвести на Брунетти впечатление? Паола, что ли?

Неужели все так просто? Брунетти был в недоумении. Неужели достаточно всего лишь поговорить с ним о книгах и показать себя знатоком литературы, и все, готово – Брунетти сам упадет к вам в руки, словно перезревшая фига? Признаваться ему в любви к Цицерону, а потом идти ужинать с этим… с этим типом? А чем они занимались после ужина? Как там американцы говорят про таких, как этот Террасини? Что‑то со словом «крутой».