– Нечто вроде психоаналитика, но не практикующего, – сказал Майло. – Незачем оставлять следы.

– Допустим, человек пошел в науку, в теоретическую психологию, но бросил аспирантуру накануне окончания, – предложил я. – Так сказать, ВКД – все, кроме диссертации.

– Почему бросил?

– Проблемы во взаимоотношениях. Для коллег он оказался слишком умен, вот и решили нагадить и выжить. Чутье подсказывает, что «Мете» такой сюжет придется по вкусу.

– С чего это?

– Люди, проводящие время в разговорах и мыслях о том, какие они умные, обычно мало чего достигают в реальной жизни.

Поразмыслив над этой фразой, Майло согласно кивнул.

– Для начала неплохо? – Он посмотрел на Шарави.

– Да, – отозвался тот. – Но вам, доктор, пора оперировать местоимением я, а не он.

– О'кей. Они вынудили меня уйти, потому что испугались направления моих исследований – проблема генетики интеллекта показалась им политически несвоевременной.

– Нет, – запротестовал Майло. – Слишком близко, слишком заманчиво.

– Согласен, – поддержал его Даниэл. – Может, эти люди и не такие умные, как они о себе думают, но они явно не дураки. Вряд ли будет разумным прийти к ним и продемонстрировать абсолютное совпадение взглядов.

– Совершенно верно. По-моему, тебе стоит проявить обычную заинтересованность, а вовсе не бросаться в их объятия. Если дело вообще дойдет до встречи.

– Хорошо. – Я почувствовал, что действительно несколько перегнул палку. – Итак, я – не слишком общительный человек, сторонюсь всяких союзов по интересам и сборищ и вовсе не горю желанием стать членом их клуба... Занимался я... к примеру, вопросом стереотипов в сексе и в детском воспитании. Кое-что подобное было на самом деле, только после того как я ушел в практику, наука отошла на задний план, и публикаций никаких нет. С этой стороны они ко мне не придерутся. Шарави записал что-то в блокнот.

– Отлично, – сказал Майло, – продолжай.

– А потом кончились средства. Помочь мне не захотели, поскольку я отказался принять их правила игры и...

– Какой игры? – уточнил Даниэл.

– Внутриведомственная интрига. Об этом, кстати, можно будет поговорить даже с их старейшинами.

– И когда же все это имело место?

– Скажем, лет десять назад?

– В каком университете?

– Назовем это независимыми платными курсами – в восьмидесятые их было предостаточно.

– Одобряю, – бросил Даниэл, взглянув на утвердительно кивнувшего Майло. – Я уточню название курсов и подготовлю вам соответствующие бумаги.

– Раз в твоем распоряжении такая классная печатная база, – заметил Майло, – то, может, ты и пачку двадцатидолларовых купюр подготовишь?

Широким взмахом руки Шарави обвел спартанскую обстановку комнаты.

– А откуда у меня, как ты думаешь, деньги на всю эту роскошь?

Майло хмыкнул, но тут же стал серьезным.

– Кстати, о деньгах. На что же вы жили эти годы, мистер Умник-без-диссертации?

– Что скажешь относительно небольшого наследства? Крошечного, как раз на жизнь без особой роскоши? Это явится лишним поводом для неудовлетворенности – я слишком умен, чтобы довольствоваться тем, что имею.

– Вы работаете?

– Нет. Заполняю пустоту будней наукой.