– Срывают с ворот цепь. Или просто сигают через верх. Дня не проходит.

– Не помните, когда последний раз срывали цепь? – спросил Майло.

– Бог его знает. Нам приходится все время менять замки. У школы сейчас нет денег даже на учебники. Здесь учатся мои внуки.

– Ваш дом неподалеку, сэр?

– Нет, я живу в Уиллоубруке. Тут дочка с мужем – на Тридцать четвертой. Трое детишек – двое здесь, в школе, а третий еще совсем малыш.

Майло кивнул.

– Так вы начали мести двор и увидели ее?

– Сразу же. Вот тут она и висела. – Уборщик покачал головой, лицо его исказилось. – Язык у нее...

– Вы сразу поняли, что девочка мертва?

– С таким-то языком? Конечно.

– И вы решили обрезать веревку?

– Ну да. Я подумал, может быть...

– Может быть что?

Монтес облизнул губы – раз, другой.

– Наверное, это глупо, но я подумал: может, еще не поздно... Не знаю, она так висела... Мне не хотелось, чтобы дети ее увидели, мои внуки. А она была симпатичная девочка, пусть уж, думаю, и после смерти не выглядит страшилищем.

– Вы знали ее? – поинтересовался Хукс.

– Латвинию? Конечно. Ее все знали, она была дурочкой.

– Часто она сюда приходила?

– Не к школе, больше шаталась по улице. – Уборщик постучал по виску пальцем. – Она жила на Тридцать девятой, недалеко от моей дочери. Местный народ частенько видел, как она нагишом бегает меж домов.

– Совсем без одежды? – спросил Хукс и, видя на лице Монтеса смущение, уточнил: – Она расхаживала абсолютно голой?

– Нет-нет. Кое-что на ней было, только очень уж мало, ну... вы понимаете. – Опять постукивание по виску. – Тут не в порядке. Ходила все время счастливая.

– Счастливая?

– Да, вечно смеялась. – В глазах уборщика появилось напряжение. – Я сделал что-то неправильно, обрезав веревку?

– Нет, сэр...

– Я вышел, увидел ее и подумал, что не стоит детишкам глазеть на это. Внуки у меня. Ну, и пошел в кладовку за ножом.

– Вы давно здесь работаете, сэр? – спросил его Майло.

– Девять лет. А раньше двенадцать лет проработал в Дорсе, в средней школе. Тогда там было неплохо, а сейчас те же проблемы, что и здесь.

– Когда вы увидели Латвинию, одета она была так же, как сейчас?

– Что вы имеете в виду?

– Спортивные штаны были натянуты полностью?

– Да. Постойте, вы что, думаете, я...

– Нет, сэр, просто хотим узнать, как она выглядела, когда висела на веревке.

– Так же, – со злостью отозвался Монтес. – Точно так же, как вы ее видите сейчас, с надетыми штанами. Я взял нож, обрезал веревку и уложил девочку на землю. А вдруг чудо, вдруг она еще жива. Но она была мертвой. Я позвонил по девятьсот одиннадцать.

– Интересно вы ее положили, – заметил Майло.

В глазах уборщика появилось недоумение.

– Руки в стороны, – пояснил Хукс. – Как будто хотели, чтобы она смотрелась покрасивее.

– Само собой, – ответил Монтес. – А почему бы и нет? Что в этом плохого?

Хукс отпустил Монтеса, и тот направился к зданию школы.

– Что скажешь? - спросил он Майло.

– Есть основания не верить его рассказу?

– В общем-то никаких, но мне требуется копнуть его прошлое.