В кардиологическом отделении мне ответили, что Хелена на операции и подойти к телефону не может. Я попросил оставить ей записку и набрал номер Леманна.

На этот раз вместо секретарши мне ответил записанный на пленку довольно официальный и все же какой-то мягкий мужской голос, а когда я назвал себя, тот же, но уже принадлежащий живому человеку голос произнес:

– Доктор Леманн слушает.

– Спасибо за звонок, коллега.

– Не стоит благодарности. Мне звонила сестра Нолана Дала, но я решил переговорить сначала с вами. Чего, собственно, она хочет?

– Понять, почему ее брат покончил с собой.

– Соболезную ей, но разве вообще можно такое понять?

– Согласен с вами, но не оставил ли Нолан хотя бы какого-то ключа к пониманию происшедшего?

– Был ли это упадок духа или глубокая депрессия? Явно сyицидaльнoe поведение или, может быть, он взывал о помощи? Ни того ни другого во время его визитов я не заметил, доктор Делавэр, но... не вешайте трубку...

Секунд через тридцать я вновь услышал его ставший торопливым голос.

– Извините. Срочное дело, к сожалению, я вынужден закончить разговор. Видите ли, хотя мой пациент мертв и судейские чиновники косо посматривают на врачебную тайну, я причисляю себя к тем старомодным врачам, которые берут на себя ответственность с уважением относиться к секретам своих больных.

– У вас нет хоть чего-нибудь, что могло бы помочь сестре Нолана?

– Чего-нибудь, – задумчиво протянул он в трубку. – Гм-м-м... дайте подумать. Я готов сообщить вам пару кое-что. Не хотелось бы говорить об этом по телефону. Дело имеет отношение к полиции, плюс нынешняя обстановка... Кто знает, куда суют нос вездесущие газетчики...

– У вас много клиентов среди полицейских?

– Хватает для того, чтобы проявлять элементарную осторожность. Конечно, если вам не захочется садиться за руль...

– Нет вопроса, когда?

– Дайте взглянуть на мой календарь. Сразу же подчеркну: не могу ничего обещать до тех пор, пока не посмотрю его карточку. Да, вот еще: мне лучше всего избежать разговора с сестрой Нолана. Скажите ей, что мы с вами уже беседовали.

– Разумеется. У вас были проблемы в подобных случаях?

– Нет... как правило. Позвольте маленький совет, доктор. Может быть, вы прислушаетесь к нему – как врач его сестры. Стремление понять нормально и оправданно, но цена таких исследований в различных случаях разная.

– Вы считаете, что сейчас затраченные усилия себя не оправдают?

– Я считаю... Скажем так: Нолан Дал был... интересным парнем. Остановимся на этом. Я вам позвоню.

Интересный парень.

Предупреждение?

Какая-то мрачная тайна, о которой Хелене лучше не знать?

Я стал вспоминать все, что успел узнать о Нолане.

Перепады настроения, поиски острых ощущений, шараханье в политические крайности.

Может, где-то в своей профессиональной деятельности он переступил черту? Заглянул туда, куда заглядывать никак не стоило?

Или же тут замешана политика?

Дело имеет отношение к полиции. Нынешняя обстановка...

Вездесущие газетчики.

Интересно, не приходилось ж Леманну решать такие проблемы других полицейских, которые внушили ему опасения за собственную жизнь?

По неизвестной причине он явно стремился увести меня в сторону от попыток проникнуть во внутренний мир Нолана.

Управление ничего не имело против, когда Хелена предложила не устраивать пышные официальные похороны.

Из уважения к сестре покойного?

Нолан – умный и цепкий, другой – потому что много читал.

Отгородившийся от мира.