– Полицейские тоже обращаются в суд?

– Живые – да, доктор. – Бейкер снял очки и устремил взгляд на море. – Повышенные пенсии за работу в стрессовых ситуациях и прочие выплаты. Совсем недавно Управление ужесточило внутреннюю политику. С чего бы это? Уж не надумала ли его сестра подать на нас в суп? – как бы невзначай, ровным голосом спросил Бейкер, гладя на тарелку с хлебом.

– Мне об этом ничего не известно. Она хочет найти ответы, а не взвалить на кого-то вину.

– В конечном счете виноват во всем оказывается только самоубийца, разве не так? Кто вложил ствол Нолану в рот?

Кто нажал на курок? Что давало повод понять, что Нолан перестал жить так, как живем мы все? Я этого в нем не видел. Он серьезно относился к своей работе, мне это нравилось. Бездельником он не был.

Принесли напитки. Я подождал, пока Бейкер сделает первый глоток, и спросил:

– Кроме того, что Нолан был самым толковым из ваших учеников, чем еще он отличался от других?

– Своей серьезностью. Начитанностью. У него был блестяще организованный мозг, доктор. На занятиях по законодательству, вернее, в перерывах между ними, он тут же доставал из стола книгу.

– Что это были за книги?

– Юридические науки, политика. Газеты и журналы он читал тоже. Я не имел ничего против. Я и сам куда с большим удовольствием прочитаю книгу, чем буду весь день слушать полицейские байки.

– Байки о чем?

– О погонях: на мотоциклах, машинах. Об оружии: выхватил, выстрелил, всадил пулю...

– У Нолана был спортивный автомобиль. Маленький красный «фиеро».

– Неужели? Ни разу не похвастался им. Кстати, это типично для него. На работе думать только о работе. Даже когда можно было расслабиться, он никогда не болтал чуши. Мне импонировало это.

– Вы отобрали Нолана в свою группу, потому что он показался вам самым толковым?

– Нет. Это он меня выбрал. Еще в академии, на последнем курсе. Как-то я приехал к ним, чтобы прочитать лекцию по порядку оформления ареста. После занятий он подошел ко мне и спросил, не соглашусь ли я стать его инструктором. Обещал, что будет схватывать все на лету.

Качнув головой, Бейкер улыбнулся и простер над столом мускулистые, бронзовые от загара руки. Нещадно палило солнце.

– Поразительная, черт возьми, дерзость. Мне показалось, будто он во что бы то ни стало стремится попасть в Вест-сайд. И все-таки он заинтриговал меня. Я предложил ему прийти ко мне как-нибудь вечером, поговорить. Он явился на следующий день. Никакого нахальства, наоборот – сама почтительность. На вопрос, что ему известно обо мне, ответил, будто я пользуюсь хорошей репутацией.

– За интеллектуальный склад ума?

– За то, что, будучи инструктором, я показываю молодежи вещи такими, какие они на самом деле есть. – Бейкер повел плечом. – Нолан был смышленым парнем, но тогда я еще не мог знать, как он поведет себя на улице. В конце концов решил взять его к себе, посмотреть. Среди других он и вправду был лучшим.

– Слабый набор?

– Обычный. Полицейская академия – не Гарвард. Специфика обстановки влияет на людей... по-разному. Нолану все давалось легко. И телосложение помогало – на улице его старались обходить стороной. Сам он никогда не пытался угрожать кому-либо или запугивать. Все как по учебнику.

– О политике он говорил?

– Нет. А что?

– Пытаюсь воссоздать полную картину.