Ничего не прояснялось и с Ноланом. Отдельные составляющие проблемы были на месте: отчуждение, самоизоляция, наследственная склонность к депрессии, вероятность стресса, темные секреты, на которые намекал Леманн. Но попытка объяснить на основе этой симптоматики феномен самоуничтожения личности была бы столь же наивной, как и утверждение, будто люди становятся бедными, потому что теряют кошельки с деньгами.

Неразговорчивость Леманна привела к тому, чего он так надеялся избежать. Она подогрела мой интерес.

В рассказе Майло о Бейкере прозвучало немало интригующего, но до встречи с ним самим мне хотелось заручиться одобрением Хелены, а она так пока и не ответила на мои звонки. Я еще раз набрал ее рабочий номер, и мне сказали, что она заболела. К домашнему телефону никто не подходил.

Отлеживается под одеялом, сном выгоняя заразу?

Звонить Бейкеру? Если я начну задавать ему вопросы, не подкидывая в обмен никакой значимой информации, то доверительного разговора не получится.

Может, «болезнь» Хелены – это не болезнь, а вызванный приливом скорби эмоциональный срыв? Скорбь лечится только временем, да и оно не всегда помогает.

Когда мы расставались, она везла домой альбомы с семейными фотографиями.

Гнет воспоминаний?

Попробуем все же Бейкера. Хотя ему ничего не стоит вообще отказаться от разговора.

Дежурный по Паркер-центру сказал мне, что у сержанта Бейкера сегодня выходной день. На всякий случай, ни на что особо не рассчитывая, я оставил свои координаты. Однако не прошло и часа, как меня отвлек от пишущей машинки телефонный звонок.

– Доктор Делавэр? Уэсли Бейкер, вы оставили для меня свой номер. Скажите, какой областью медицины вы занимаетесь, доктор? – Голос был четким, деловым и куда более молодым, чем у Майло.

– Спасибо, что перезвонили, сержант. Моя медицинская специальность – психоаналитик. Я интересуюсь смертью Нолана Дала.

– И по чьей просьбе вы это делаете?

– По просьбе сестры мистера Дала.

– Так сказать, психологическое вскрытие?

– Зачем же столь формально.

– Значит, просто хотите разобраться? Меня это не удивляет. Она звонила мне пару недель назад, тоже искала ответа. Бедняжка. Меня очень расстроила смерть Нолана, но, к сожалению, я не смог ей сообщить ничего особенного. Дело в том, что мы с ним довольно долгое время уже не работали вместе, а давать ей неточную информацию мне не хотелось. Хелена была очень подавленна, и я рад, что сейчас у нее появилась возможность получить квалифицированную помощь.

– В каком смысле «неточную»?

Пауза.

– Не будучи профессионалом в вашей области, я не мог определить, что из сказанного пойдет на пользу, а что – во вред.

– Другими словами, у Нолана были проблемы, которые огорчили бы его сестру?

– Нолан был... интересным парнем. Сложным. То же самое говорил и Леманн.

– В чем это проявлялось?

– Гм-м-м... Послушайте, мне не хочется говорить на эту тему, не взвесив все лишний раз. Сегодня у меня выходной, и я собирался выйти в море под парусом. Если дадите время собраться с мыслями, то можете присоединяться, посмотрим, что получится.

– Ничего не имею против, сержант. Когда вам будет удобнее?

– Скажем, в поддень. Перекусим вместе. Вы даже сможете заплатить за мои обед.

– Справедливо. Где найти вашу яхту?

– В Марина-дель-Рей. Ее зовут «Сатори». Стоит совсем радом с гостиницей «Марина Бич». Если не увидите паруса, значит, ветер стих, и придется идти на двигателе. В любом случае я буду там.

Голубизну неба затягивала едва заметная белесоватая дымка.