|
Заметил как-то, что я листаю Воннегута, и вбил себе в голову, будто мы можем общаться, поскольку и сам частенько брал в руки книги. Совал нос в философию, дзэн-буддизм, йогу, интересовался политикой. Психологией. Горел желанием поговорить о смысле жизни. Я делал вид, что не против, да это было и нетрудно – ему хотелось потрепать языком, а я умел слушать. Рассказал мне свою жизнь буквально по неделям. Ему приходилось валять дурака, он много ездил, служил в Корпусе мира, работал с нефтяниками, плавал по морям, преподавал в школе, словом, где только ни был и чего только ни делал. Вечно жаловался, что в академии не найдешь партнеров для бриджа, что у большинства самой интеллектуальной игрой считается покер. Все пытался расшевелить меня, завязать более тесные отношения. Я вежливо уклонялся. В конце концов он пригласил как-то меня к себе, посмотреть бейсбольный матч по телевизору. Я согласился. Мне стало интересно – вдруг он тоже гей? Пришел, а там уже сидит его подружка, хорошенькая аспиранточка из университета. И ее приятельница, начинающая актриса. Для меня подружка. Норин. Великолепные ноги и до оскомины скучный голос. В немом кино ей цены бы не было. Уэс решил блеснуть кулинарным искусством, устроил какой-то индийский банкет: всякие чатни, кэрри и прочая экзотика. Икра, которая, по мне, как плевок на земле, цыпленок в глиняном горшочке. Напитки были представлены пивом аж из Бомбея, по вкусу гаже конской мочи. К экрану даже головы никто не повернул, потому что Уэс тут же втянул всех в дискуссию по поводу противостояния Востока и Запада – кто получает истинное наслаждение от жизни? Потом он уселся на пол и стал демонстрировать позы йоги, объясняя при этом, какие из них можно использовать при допросе упрямца, не прибегая к ненужному насилию. Прочитал лекцию по истории боевых искусств и их связи с восточными религиями. Его подружка балдела. Норин клевала носом.
– Дивная вечеринка. – Веселье било через край. После этого я не то чтобы порвал с ним, но старался держаться подальше. Уж слишком он был энергичен, а мне в жизни хватало проблем и без его дурацкой космогонии. Видимо, он почувствовал это, постепенно пыл его начал угасать, и в конце концов мы стали просто кивать друг другу при встрече. Примерно за неделю до выпуска я провел вечер, один из очень немногих, в городе. Познакомился в баре с мужчиной, и мы решили вместе поужинать. Он был постарше меня, ему тоже не давала покоя совесть. Кончил он тем, что развелся с женой, заработал вскоре после этого обширный инфаркт и в сорок два отправился в лучший мир... Так вот, выходим мы с ним из ресторана. На перекрестке горит красный, стоят машины. Приятель кладет мне руку на плечо, а на публике я этого не люблю. Уклоняюсь. Мы идем к переходу, и тут я затылком ощущаю на себе чей-то взгляд. Поворачиваю голову и вижу за рулем красной спортивной модели Уэса Бейкера. Сипит и смотрит сквозь меня, а на лице написано: теперь-то все ясно. Зажегся зеленый, он сразу же нажал на газ и рванул, притворившись, что ничего не заметил. Но через неделю кто-то вскрыл мой шкафчик и набил его кипой гейских порножурналов, причем отдельные были самого низкого пошиба. Конечно, никаких доказательств, что это сделал Бейкер, но кто еще? Потом я пару раз замечал, как он изучающе на меня погладывает, будто я редкая птица. – Тебя интересовала его сексуальная ориентация. Так может быть, он тоже не бесцельно разъезжал по улицам и испугался, что ты заметил его самого. – А журналы в шкафчике? Или лучшая защита – это нападение? Не знаю, мне кажется, у него просто старая добрая гомофобия. – Маловато терпимости для интеллектуала. – С чего бы это одному зависеть от другого? Для меня он всегда был псевдо интеллектуалом, Алекс. Скользил по верхушкам. Скрытый гей? Возможно, но меня это не интересует. По вполне понятным причинам я не стал тогда лезть на рожон, и ему все сошло с рук. Потом мы долго не виделись. |
