– О'кей. – Кармели опустился на кушетку рядом с женой и жестом предложил нам занять кресла у кофейного столика.

Усевшись, Майло завел речь – полную выражения симпатий, сочувствия и прочего. Получалось у него это неплохо: несмотря на то что Кармели хмурился, жена его немного ожила – плечи ее стали чуть прямее, в глазах появился какой-то блеск.

Я видел такое и раньше. Некоторые люди, в особенности женщины, реагировали на Майло моментально. Самому ему это не приносило никакого удовлетворения, он вечно боялся сфальшивить, но тем не менее всегда договаривал до конца. А что еще оставалось делать?

– Отлично, отлично, – нетерпеливо произнес Кармели. – Все это мы уже поняли. Давайте к делу.

Жена бросила на него взгляд и произнесла какую-то фразу – по-видимому, на иврите. Дипломат еще суровее свел брови и поправил узел галстука. Оба супруга выглядели мягкими и добрыми людьми, которых чудовищное горе напрочь лишило сил жить.

– Мадам, – начал Майло, – если вы можете нам что-нибудь...

– Мы ничего не знаем. – Кармели коснулся локтя жены.

– Он прав. Все, что мы могли бы рассказать, вам уже известно. – Шевелились только губы; платье, казалось, облекало бестелесный дух, а не женскую фигуру.

– Я не сомневаюсь в этом, мадам. Мне приходится задавать вам вопросы только потому, что люди иногда внезапно вспоминают какую-то мелочь, показавшуюся им на первый взгляд совершенно незначительной. Не хочу сказать, что сейчас у нас с вами именно такой случай, но...

– Ради Бога, – перебил его Кармели, – неужели вы думаете, что знай мы хоть что-нибудь еще, мы бы вам не сказали?

– Безусловно, сказали бы, сэр.

– Я понимаю вас, – произнесла Лиора Кармели. – С того дня, как Айрит... ушла от нас, я все время думаю. Мысли... они не дают покоя. Особенно по ночам. Я постоянно думаю, думаю...

– Лиора, – вновь вмешался Кармели.

– Я думаю, – повторила она, как бы сама этому удивляясь. – О глупых, о немыслимых вещах: монстрах, демонах, нацистах, сумасшедших... Иногда во сне, иногда наяву. – Она прикрыла глаза. – А иногда невозможно определить разницу.

Лицо Кармели стало белым от гнева.

– Странное дело, – продолжала его жена, – во сне никогда не бывает Айрит – только чудовища... Я чувствую, что она где-то рядом, но не могу рассмотреть ее, а когда пытаюсь, то... ее образ... он ускользает от меня.

Женщина взглянула на меня. Я кивнул.

– Айрит была моим сокровищем.

Кармели опять зашептал ей в ухо что-то на иврите, но жена, казалось, не слышала его.

– Это переходит все границы, – обратился он тогда к Майло. – Я требую, чтобы вы покинули мой дом.

– Сны с чудищами, – Лиора коснулась руки мужа, – представляются мне такими... детскими. Черные твари... с крыльями. Маленькой Айрит очень боялась черных крылатых чудищ – дьяволов. На иврите мы зовем их shedim. Баал-Зебуб – на нашем языке значит «повелитель мух». Как в книжке для школьников... Был такой бог у филистимлян, но в его власти находились насекомые и болезни... На английском его имя произносится как Вельзевул. В детстве Айрит часто снились кошмары про мух и скорпионов. Она просыпалась среди ночи и с плачем просилась в нашу постель... я рассказывала ей сказки про шедим. Читала Библию, про то, как нас – то есть филистимлян – покорили... и дурацких их богов... мою культуру... моя семья родом из Касабланки, у нас замечательные сказки, я все рассказывала их ей.