На стиснутых кулаках ее мужа побелели суставы.

– Я думала, мне удалось победить ее страхи, потому что дочь перестала проситься к нам. – Она посмотрела на Кармели – тот сидел, уставившись взглядом в пол.

– Боялась ли чего-нибудь Айрит, когда подросла? – спросил Майло.

– Ничего. Совершенно ничего. Я считала, что в этом мне очень помогли наши сказки.

Лиора издала краткий смешок, такой резкий, что я похолодел.

Кармели вскочил, подошел к столу и вернулся с коробкой бумажных салфеток – хотя глаза жены были сухи. Улыбнувшись, женщина с благодарностью отвела его руку.

– Моя маленькая храбрая девочка. Она понимала, что отличается от других... любила кокетничать... Однажды, когда мы жили в Копенгагене, какой-то мужчина на улице схватил ее и попытался поцеловать. Ей было тогда девять, мы отправились по магазинам, и я, вместо того чтобы идти родом, унеслась куда-то вперед. Но ведь Копенгаген всегда считался таким спокойным городом. Был там один музей, на Строгет, главной торговой улице, Музей эротики. Мы-то ни разу туда не ходили, но народ у него толпился постоянно. Датчане очень уважают мораль, но вот музей тот, видимо, привлекал всяких больных, потому что мужчина...

– Достаточно, – оборвал ее Кармели.

– ...подхватил Айрит и стал целовать ее. Пожилой уже человек. А она не слышала его шагов, аппарат был отключен, как обычно. Пела, наверное.

– Пела песни?

– Про себя. Не настоящие песни, а так, свои собственные. Я сразу это понимала – у нее голова начинала покачиваться из стороны в сторону, вверх и вниз, вверх и вниз.

– Она уже давно прекратила это, – напомнил Кармели.

– Что же Айрит сделала, когда мужчина схватил ее? – спросил Майло.

– Ткнула его кулачком, вырвалась и тут же расхохоталась – он выглядел таким испуганным. Небольшого роста, пожилой человек. Больной. – Лиора постучала пальцем по виску. – Я поняла, что что-то происходит, только когда услышала за спиной гневные вопли на датском и, обернувшись, увидела двух парней, держащих старика за руки, и Айрит, которая стояла рядом. Молодые люди были свидетелями всей сцены с самого начала, они-то и пояснили, что старик не в своем уме, но совершенно безобиден. А Айрит все смеялась и смеялась. Старика стало жалко.

– То было в Дании, – заметил Кармели. – Здесь – Америка.

Улыбка на лице его жены исчезла, она обреченно склонила голову.

– То есть вы считаете, что Айрит не боялась незнакомцев? – задал очередной вопрос Майло.

– Она ничего не боялась, – ответила Лиора.

– Значит, если незнакомец...

– Не знаю. Я ничего не знаю! – Внезапно она разразилась слезами.

– Лиора! – Муж взял ее за руку.

– Я не знаю. Может быть. Но я не знаю! - Она высвободила руку и отвернулась, уставившись на голый пластик стены. – Наверное, нужно было рассказывать ей другие сказки, в которых демоны побеждают, поэтому детям нужно быть осторожными...

– Мадам...

– Прошу вас, – с видимым отвращением обратился Кармели к Майло, – это превращается в абсурд. Я настаиваю на том, чтобы вы покинули нас. – Он подошел к двери.

Мы поднялись.

– Последний вопрос, миссис Кармели. Одежда Айрит – вы отправили ее в Израиль?

– Одежду? – переспросил муж.